Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

— Не шевелись. Сейчас я серьёзно.

Бастиан попытался ответить, но в этот раз только кивнул. Даже ему не хватило воздуха на спор.

Я уперлась коленом в кушетку. Под каблуком хрустнул кусок льда; миска давно опрокинулась, вода добралась до подола. Потом пришлось бы объяснять Сэнди, почему лечебная комната выглядела так, как если бы здесь дрались ведром.

Голубой поток вошел в последний виток.

Бастиан вскрикнул — коротко, зло — и закусил губу. С ближайшей лампы слетела заслонка. Свет ударил мне в глаза, зеркало за спиной лопнуло, по столу покатился пузырёк настоя и стукнулся о ножку кушетки.

Я ничего не подняла. Удерживала его голову локтем, одной ладонью вела золотую нить, второй собирала чёрную магию. Она прошла через пальцы с мерзким холодом, от которого онемели ногти.

Сопротивление исчезло раньше, чем я ожидала.

Я едва успела оборвать поток, чтобы собственная сила не ударила по открытому нерву. Узла больше не было. На его месте осталась чистая золотая линия.

— Всё, — выдохнула я. — Бастиан, слышишь?

Он лежал слишком тихо.

Я уронила салфетку, прижала пальцы к шее, потом зачем-то наклонилась к груди, хотя пульс уже нашла. Сердце билось ровно. Дыхание глубокое. Зрачки под веками отвечали на приглушённый свет. Обычный обморок — и всё же я пересчитала удары два полных раза.

Пока ждала, вытерла кровь с его губы, подсунула валик под ноги и собрала с пола пузырёк. Руки были заняты, значит, не успевали дрожать.

Бастиан пришел в себя, когда я меняла мокрую ткань у виска. Поморщился, попробовал сесть и уперся в мою ладонь.

— Лежать. Печати нет. Глаза пока держи закрытыми.

— Получилось? — всё равно спросил он.

— Получилось. А теперь лежать.

Он провел языком по пересохшим губам и попытался прислушаться к собственному зрению, как раньше прислушивался к шагам.

— Почему?

— Потому что я так сказала.

Я зажгла одну лампу на самом слабом уровне, прикрыла заслонку и проверила комнату. Зеркало разбито, на полу лёд и вода, инструменты раскиданы. Сама дрожала так, что едва застегнула футляр.

Бастиан лежал тихо. Слишком тихо.

— Теперь? — спросил он.

Я села рядом и подняла лампу. Свет направила в стену, оставив лицо в мягкой тени.

— Открывай медленно. Если будет резкая боль — сразу закрыть. Не пытайся смотреть в окно.

Он медлил.

Человек, который требовал вернуть глаза, боялся поднять веки. Я взяла его за руку и забыла о роли лекаря. Он не должен был проходить последнюю секунду один.

— Я здесь, — сказала я.

Бастиан открыл глаза.

Сначала зрачки резко сузились. Он моргнул, прищурился, посмотрел в стену, на лампу, на наши сцепленные руки. Потом поднял взгляд к моему лицу.

Я перестала дышать.

Бастиан смотрел долго. Видел тёмные волосы Вивиан, её серые глаза, родинку возле губ, которую сам наверняка помнил лучше меня. Его лицо оставалось неподвижным.

— Что ты видишь? — спросила я.

— Тебя.

— Сколько пальцев?

Я подняла два. Он поморщился.

— Виктория.

— Ответь на вопрос.

Я не могла удержать пальцы от дрожи. Опустила их, снова подняла и заставила замереть.

— Два.

— Теперь следи за пальцем. Головой не двигать. И не смотри на лампу, я ещё не проверила адаптацию.

Он начал смеяться. Сначала тихо, потом закрыл лицо ладонью и смеялся так, что мне пришлось снова проверять пульс. В смехе срывалось что-то больное, накопленное за месяцы темноты.

— Что? — спросила я, уже сердясь от страха.

— Первое, что я вижу после слепоты, — лицо женщины, которую оплакивал. А она запрещает мне смотреть на свет и тычет пальцами.

Я опустила руку.

— Мне выйти?

Бастиан перестал смеяться. Сел, хотя я снова попыталась удержать его, и коснулся моего лица обеими ладонями. Теперь пальцы не искали линию вслепую. Он видел, куда касался.

— Нет. Я вижу её лицо. Но узнаю тебя.

— Откуда?

Я задала вопрос раньше, чем успела защититься. Сейчас мне важнее диагноза было услышать, что моё имя выдержало встречу с этим лицом.

— Ты сердишься, когда боишься. Вивиан замолкала. Ты сначала считаешь мой пульс, потом разрешаешь мне чувствовать. И только ты способна вернуть человеку зрение, чтобы сразу запретить им пользоваться.

Я смеялась и плакала одновременно. Бастиан вытер слезу большим пальцем, рассмотрел её, моё лицо, волосы, складки синего платья. Жадно и медленно, как в тот день, когда впервые различил цвет.

Потом перевел взгляд на комнату. На схему, треснувшее зеркало, собственную чёрную повязку возле кушетки.

— Никто не должен узнать, — сказал он.

Радость оборвалась.

— Полное зрение может вывести Дэмиана на ошибку, — продолжил Бастиан. — Он уверен, что контролирует мои слепые зоны. Пусть будет уверен и дальше.

В дверь постучала Сэнди. Я спрятала испорченную схему под чистые листы, потушила лампу и только потом открыла. На пороге стоял Арден с дорожной запиской.

— Перехвачено у южной заставы, — сказал он. — Лорд Дэмиан выехал из столицы ночью. Будет здесь к рассвету.

Бастиан поднял с кушетки чёрную повязку.

— Значит, к рассвету я снова ослепну.

Глава 46 Наш лучший обман

До рассвета оставалось три часа. Я сидела на полу среди обрезков ткани, Бастиан у окна в третий раз завязывал испорченную повязку.

Первая получилась прозрачной на свету. Вторая съехала на нос и придала генералу вид разбойника, которому по дороге слишком сильно досталось. На третью ушла траурная вуаль из шкафа Сэнди. Надеюсь, служанка не спросит, почему от неё осталась полоса шириной в ладонь.

Старую льняную прокладку я распорола ножницами. Нитка зацепилась за ноготь, игла уколола палец. Каплю крови успела стереть о внутренний шов прежде, чем Бастиан заметил.

— Дай сюда, — потребовал он.

— Ты умеешь шить?

— Я вижу, что ты сейчас пришьёшь руку!

— Уже прекрасный результат лечения. Сиди спокойно.

Между двумя слоями я оставила полоску тонкой чёрной сетки. Снаружи её прятала складка. Бастиану пришлось чуть опустить подбородок, чтобы увидеть комнату через узкий просвет.

Он надел повязку. Я помахала рукой перед его лицом.

— Ну?

— Вижу пальцы. Край стола. Твоё платье примерно до… — Бастиан замолчал.

— Даже не продолжай, — вспыхнула я.

— Ты сама спросила, — хмыкнул он.

— О качестве зрения, а не о моём декольте!

Он спрятал улыбку. Я подошла поправить узел и поняла, что Бастиан теперь видел, как близко я стояла и как быстро отступила.

— Не туда смотришь, — предупредила я.

— Куда?

Мне пришлось заставить себя не прикрывать грудь руками. Это выдало бы смущение быстрее любого ответа.

— Ты отлично понимаешь.

— Я проверяю обзор.

Слишком невинный тон. Я отошла к столу и взяла чашку.

— Первая ошибка. Когда я молча подняла предмет, ты повернул