Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

всякой мелочью. Возле домов, где выращивалось хоть что-то, кроме плесени, эти частицы превращались в лавочки, где собирались две-три старушки-соседки, предлагающие стандартный огородный ассортимент: картошка, капуста, морковь и лук. Некоторые попутно вязали и продавали то, что получилось. Размер изделий очень часто зависел от количества свободного времени – и если у одних старушек его хватало только на носки или шарфы, то другие легко могли связать попону.

Чем оживленней был район, тем больше на первых этажах располагалось всяких лавок. Тут торговали и жили ювелиры, бакалейщики, обувщики, галантерейщики, а также представители еще множества профессий, названия которых оканчивались на «щики». Исходя из плотности торговли и продолжая параллель с космосом, эти улицы можно было назвать звездами и планетами. Но были и специальные места, где торговля концентрировалась так сильно, что схлопывалась под своей массой в сингулярность товарно-денежного обмена. Человек, пересекающий границу рынка, всерьез рисковал никогда не вернуться обратно, увлеченный бесконечными покупками и продажами.

И вот как раз на таком рынке, где всегда было оглушительно шумно и многолюдно до тесноты, царила тишина.

Полная и безоговорочная тишина, которую никак нельзя было услышать в этом месте в это время суток. Было забавно наблюдать за покупателями: они не верили своим ушам, смешно открывали и закрывали рты, щелкали пальцами, неопределенно мычали и нарочито громко кашляли, пытаясь понять, оглохли или нет.

Все торговцы собрались вокруг постамента, который несколько сотен лет назад занимала конная статуя, а сейчас – троица в балахонах. Вопреки привычкам, которые со временем превратились в рефлексы, люди не работали локтями, стараясь пробиться туда, где происходило что-то интересное, а стояли навострив уши. «Балахоны» говорили тихо, недолго и исключительно по существу.

– Подождите-подождите! – Мясник (с типично мясницкой внешностью и заляпанным кровью кожаным фартуком) привлек к себе внимание. – Я что-то не очень понял. Мы же и так платим.

– Все не совсем так, – возразил один из «балахонов». – Раньше вы платили за защиту и Грифу, и Страже, но не получали никаких гарантий. Вас как грабили, так и продолжали грабить, никакой защиты не было и в помине, а платили вы, по сути, за то, чтоб вас не трогали те, кому вы платите. Замкнутый круг. А сейчас Грифа нет, и вы будете платить Ординари. Да, немного больше, десять талеров вместо семи, – но за гарантированную защиту.

– Как это «гарантированную»? – присоединился к мяснику дубильщик кож, рядом с которым, несмотря на острую нехватку места, сам собой образовался круг пустого пространства.

– Это значит – от всех. Совсем от всех, включая Стражу, – пояснил «балахон». – Никто вас не тронет, никто не посмеет ограбить. А если посмеет – мы его найдем.

– Но ведь ограблениями-то занимается Стража! – выкрикнул кто-то.

– Да, – согласился посланец Ординари. – Но теперь этим будем заниматься и мы. Посмотрим, кто справится лучше.

– Нет, ну это что же такое получается? – заголосила краснолицая торговка, из карманов передника которой торчали пучки зелени. – Тем плати, этим плати!.. И для Стражи сбор каждый месяц, и теперь сюда! Это же грабеж!

– Нет, – покачал головой «балахон». – Грабежи мы как раз предотвращаем. С каждым будем подписывать договор на защиту и охрану. Все честь по чести: вы платите и получаете взамен услуги.

– А если не заплатить, то что? Обворуете нас?! – не унималась тетка.

– Тише будь! – басом урезонил крикунью кузнец. – Я вот лучше Ординари заплачу! У него не забалуешь! Когда такое было, чтоб за ночь никого не убили и не обворовали?

Люди загомонили. «Балахон» дал им какое-то время на обсуждение и поднял руку, вновь оказываясь в центре внимания.

– Ординари не знает, кто и кого будет грабить, – заявил он. – Лорд лишь обещает защиту. Полную защиту. И вообще, пусть каждый платит, кому захочет, мы не против выбора. Кто не захочет, чтоб его защищал Ординари, – пусть доверится Страже.

Воцарилось тягостное молчание.

– Ну да. – Мясник заговорил негромко, но из-за тишины на площади его услышали все. – Так даже выгоднее получается.

– Да как выгоднее-то? Раньше семь талеров! А сейчас десять! – верещала торговка. – И так денег нет! А тут еще и…

– Ой, ну у тебя-то точно денег нет! – выкрикнули из толпы. – Все знают, что как обвешивать и обсчитывать, так ты первая!

Послышались ехидные смешки.

– Да так выгоднее! – прикрикнул мясник. – Будем платить Ординари – никто не тронет! Не нужно будет платить сбор для Стражи и взятки! А то хоть ограбили, хоть убили – пока им не сунешь, никто и не почешется!

– Ага! – продолжила тетка. – Только как же без Стражи-то?.. Кто же буде… – И тут она замолчала. До нее дошло.

– Я прошу прощения… – Над толпой поднялась рука сухого мужчины в пенсне и сюртуке. Он был похож на бухгалтера, которого каким-то загадочным образом занесло в места, где зарабатывают деньги, а не считают. – Вы говорили про договор о защите. Но мы же фактически уже имеем такой договор. С городскими властями. Мы платим им налоги, а они обеспечивают нам все, что нужно. – В этом месте очень многие люди фыркнули, поскольку помощь города гражданам заключалась только в избавлении от лишних денег. Старик недовольно поморщился от этих звуков и задал очень правильный вопрос: – Так что я не очень понимаю: чем ваша, будем честны, система рэкета отличается от системы налогов?

«Балахон», коим являлся Орди собственной персоной, возликовал: он все-таки нашел нужные слова. Осталось лишь произнести последнее:

– Ничем.

Снова поднялся гомон, поэтому юноше пришлось пояснить:

– Кроме того, что наша система работает лучше.

Вызов на ковер к Регенту застал Бульдога после грандиозной пятидневной оргии, в результате которой Стража перестала существовать как организованная сила и превратилась в кучу пьяных болванов, жаждущих женского тела. Что самое забавное, стражники и детективы самым дурацким образом обнищали: после того, как закончился купленный Ординари алкоголь и оплаченный срок жриц любви, праздник продолжался, только уже на свои кровные. Доподлинно неизвестно, сколько заработали девушки, но, по прикидкам Бульдога, многие из них уже сейчас могут себе позволить домик у озера и пенсию.

Сказать, что Бульдог сердился, – ничего не сказать. Начальник Стражи, сукин сын, подставил его под удар. Мол, это все Капкан виноват, это он вел переговоры с Ординари, пусть теперь отдувается. И сейчас Рудольф Капкан, страдавший жестоким похмельем, в сопровождении двух закованных в кирасы дворцовых горилл спускался вниз в кромешной темноте.

Крутая лестница, ведущая во тьму, словно создавалась специально для причинения боли. Ступени – узкие, с ладонь – были сложены из необработанных камней и мало того, что очень сильно отличались по высоте, так еще и в середине каждой из них