Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

небо угрожающе побагровело, в него то и дело взмывали целые галактики искр и горящих частичек того, что когда-то было деревом, бумагой, соломой, тканью и еще боги знают чем. А на земле в то же самое время творилось форменное безумие. Тени людей на фоне красного зарева метались туда-сюда, смешивались друг с другом и снова разъединялись, ломались и меняли очертания.

Вымазанные сажей и копотью люди кричали, хрипели, стонали – каждый свое, но все это многоголосье сливалось в единственный надрывный вой: «Воды!»

Драгоценную влагу носили в ведрах, тазах, чайниках и кастрюлях. Кто-то бегал сам, кто-то организовывал цепочки, по которым сосуды перемещались туда-обратно, – но все это было тщетно. Отчасти потому, что огонь распространялся слишком быстро, а отчасти потому, что на стороне пламени были стражники. После наступления темноты два десятка крепких ребят в доспехах заявились на рынок, который принял условия Ординари, и начали крушить все подряд. У них не было привычных алебард, зато нашлись дубины: никто не хотел никого убивать, разве что поучить. И урок удался на славу.

Пока здоровые тушили пожар, избитые группировались и оказывали друг другу первую помощь. Сломанные руки, ноги и ребра, пробитые головы – пространство вблизи рынка напоминало военный лагерь после боя. Багровые отсветы делали это зрелище еще ужаснее.

Рынок прекрасно полыхал, поскольку такую вещь, как инспекция пожарной безопасности, еще не изобрели, несмотря на то что идея витала в воздухе, иногда в виде жирного черного дыма, в который превращался очередной квартал.

Стражники орали и угрожали дубинами, стараясь не подпускать водоносов к огню, но их было слишком мало. Люди прорывались и тушили, что могли, но, разумеется, это все было бесполезно. Пламя перекинулось на дома и сараи, которые, весело потрескивая, занялись огнем. Под угрозой оказался весь квартал, а то и несколько.

И когда люди уже почти отчаялись, сквозь какофонию пожара – вопли, плач, команды, треск дерева, гул огня и ругательства – донеслись на удивление прозрачные и чистые звуки нескольких небольших колоколов. К площади неслись четверки взмыленных лошадей, запряженных в красные повозки. В каждой из них плескались водой на ухабах красные бочки и сидели бравые усачи с топорами, баграми и лопатами. Их пуговицы и шлемы отражали пламя и сияли ярче солнца.

Измученные кони остановились, тяжело дыша: их мокрые лоснящиеся бока раздувались как кузнечные меха, а пожарные, спрыгнувшие на ходу, уже развернули шланги и принялись с характерным «хэть!» толкать ручки насосов, поливая стены тех домов, которых пламя еще не коснулось. В отличие от горожан, огнеборцы прекрасно понимали: тушить то, чему суждено сгореть, бесполезно.

Предводитель стражников – невысокий человек в ржавых доспехах – увидел, что шоу подходит к концу. Он махнул рукой в сторону ближайшего темного переулка, давая команду покинуть сцену, и сам потрусил во главе отряда.

Здоровяки в доспехах поспешили присоединиться и спустя какое-то время всей оравой мчались в кромешной тьме, стараясь оказаться как можно дальше от места преступления. Под массивными подкованными сапожищами хлюпала грязь и хрустел мусор, а железо доспехов бряцало и лязгало, как сошедший с ума оркестр. Кроме того, сами люди издавали множество звуков: ругались, вскрикивали, спотыкались, пыхтели, стонали, плевались и сморкались прямо на ходу.

– Живее, живее! – торопил командир отряда, бежавший впереди. – Шевелись!

– Ой, не могу! – пробивались чьи-то слова сквозь тяжелое дыхание. – Ой, помру…

Хлюп, чавк, шмыг, тьфу.

Хрусть, бам, дзынь, шурх.

Стражники вели себя как ватага помойных гоблинов. И так же, как ватага помойных гоблинов, оставляли пространство после себя вытоптанным и загаженным, даже несмотря на то, что в Брунегене при всем желании не получилось бы нагадить сильнее, чем уже было.

Именно поэтому их удалось обнаружить так быстро.

В конце извилистого переулка командир внезапно остановился – и полетел в грязь, когда на него со звуком удара молота по наковальне налетел следующий стражник. Этот звук многократно повторился, словно по переулку удалялось вдаль эхо, – и вскоре все бойцы лежали на земле, отдуваясь, ругаясь и пытаясь убрать чужие липкие сапоги со своего лица.

– Куда спешим? – угрюмо спросил Орди, откидывая капюшон. За его спиной зарычал Нильс и зашипел Виго. Огромная тень, увенчанная рогатым шлемом, хранила молчание и не шевелилась: Йоганн знал себе цену и не разменивался на дешевую театральность. Откуда-то из-под груды тел выкарабкался командир отряда и, сняв шлем, шутливо отсалютовал:

– Доброй ночи, милорд. Не ожидал вас тут увидеть. Ну и напугали же вы нас, хе-хе… – Шиллинг мерзко хихикнул, а его пальцы, сжимавшие шлем, тщательно и быстро исследовали каждый атом его поверхности.

Лицо Орди вытянулось:

– Что вы тут делаете?

– Выполняем приказ его величества. – В свою очередь вытянулось лицо карманника. – А вы?..

Ординари беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова от возмущения.

– А я думал, вы нам на подмогу… – Шиллинг, опустив глаза, ощупывал каждую вмятину и царапинку на металле. Ситуация стала более чем неловкой.

– Ну-ка, давай подробнее! – Орди усилием воли заставил себя успокоиться. – То есть это его величество Тиссур приказал вам сжечь рынок?

– Да, – захлопал глазами Шиллинг. – А вы не в курсе?

– За мной! – рявкнул юноша и, резко повернувшись на пятках, зашагал к месту, где оставил карету.

Молодой человек чувствовал, как у него на скулах ходили желваки от злости, но в остальном был удивительно спокоен. Холодная ярость как она есть.

– А мы-то как? – жалобно крикнул Шиллинг вслед.

– Бегом!

Тиссур висел над столом и диктовал Скульпо письмо, когда двери распахнулись и в кабинет маленьким черным вихрем ворвался Орди.

– Что за дела с пожаром?! – прорычал он без всяких предисловий.

Король поднял глаз на юношу.

– Это я приказал.

– Но для чего?! – воскликнул Орди. Его бросило в жар.

– Мне казалось, это очевидно, – сохраняя хладнокровие, ответил череп. – Для того, чтобы окончательно дискредитировать Стражу.

Юноша фыркнул. Чтобы хоть куда-то деть рвущиеся наружу силы, он быстро зашагал по кабинету из стороны в сторону.

– Ты вообще знаешь, что натворили Шиллинг и его уроды? – спросил он.

– Спалили рынок? – Огонек глаза двигался, отслеживая передвижения Ординари.

– Именно! – воскликнул юноша. – Весь рынок! Даже пара домов загорелась! Ты этого хотел?

Скульпо со скрипом повернул голову в сторону короля и вопросительно поднял каменные брови.

– Да, – ответил Тиссур на невысказанный вопрос, после чего каменный истукан, громыхая как обвал в шахте, вылез в окно. – И тебе тоже «да». – Король повернулся к Орди. – Советую остыть. Что сделано, то сделано, и не имеет никакого смысла сейчас сюда врываться и устраивать скандал.

– Не так давно, если помню, – юноша остановился и ткнул в сторону