Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

– А некоторые – в одиночку, – парировал король. – Я знал, что ты начнешь верещать про бедных торгашей, которым теперь придется искать новые доски и – о ужас! – гвозди, чтобы заново собрать свои кособокие прилавки.

– Но ведь горели не только прилавки. – Орди изрядно подрастерял уверенность в собственной правоте, но продолжал наступать. – Дома, лавки на первых этажах, хибары, в которых хранился товар.

– А что, их много сгорело? – поинтересовался Тиссур.

Юноша мысленно посчитал.

– Немного. Но в любом случае это…

– Мы возместим убытки. – У короля не было рук, но создалось полное впечатление, что он отмахнулся. – И все станет как было.

– Нет, не станет! – настаивал юноша.

– Боги, ну что не так? – закатил глаз король.

– Да все не так! Мы не работаем такими методами, это… – Орди замолчал, подыскивая нужные слова, но подобрал всего одно: – …это неправильно.

– Неужели? – усмехнулся Тиссур. – И почему же?.. Ты меня, конечно, прости, я обещал не упоминать твой прежний род занятий, но, по-моему, очень забавно слышать о неправильности методов от мошенника. Да и наш нынешний способ заработка, я имею в виду всю эту аферу с грязью и финансовыми пирамидами, очень сомнителен.

– Да, но у тебя же открытое насилие!

– И что? – Тиссур покачался в воздухе. – Мы применяли насилие к людям Грифа и остальным. Даже сейчас мы их принудительно удерживаем и заставляем работать, чтобы выживать.

– Да, но это было заслуженно! Мы защищались! – замахал руками Орди, распаляясь все больше. – А тут – люди, которые ни в чем не виноваты!

– О боги, да ну и что?! – рявкнул Тиссур, выходя из себя. – Слушай, я все понимаю: ты идеалист, пусть и с очень странными понятиями о правильном. Но я в этой игре уже очень давно. Я знаю, как делаются дела. И знаю, что иногда нужно действовать жестко – еще жестче, чем твой противник. Мы сейчас не играем в игрушки и не трактирщиков грабим, а пытаемся взять власть в королевстве. И действовать должны максимально эффективно и бескомпромиссно, иначе нас сомнут и затопчут.

Ординари замер, зажмурился и, сжав переносицу пальцами, сосчитал про себя до пяти.

– Вот скажи мне, – начал он, когда открыл глаза. – Кого ты считаешь плохим человеком?

– Какая разница? – насторожился Тиссур.

– Большая. Ну так кого?

– В первую очередь – Вильфранда, – фыркнул король. – Как будто ты не знал.

– А почему ты его считаешь таким? – Орди наконец-то почувствовал полное спокойствие.

– Потому что он предал меня! Закончим разговор, он бесполезен…

– Подожди, – юноша остановил Тиссура. – А еще? Разве предательство – это все?

– Нет. У него целый список недостатков. Гордыня, честолюбие, коварство, жестокость, – раздраженно перечислил король. – К чему ты клонишь?

– К тому, что если ты поступаешь как Вильфранд, то ничем не отличаешься от него. Если ты поступаешь как злодей, то ты и есть злодей.

– Что бы ты ни говорил, я – это я, а Вильфранд – это Вильфранд. – Снова ощущение, что король отмахнулся. – Мы разные люди. И если я возьму власть, то не стану рубить головы сотнями или сжигать неправильных людей на кострах. В отличие от… Так что можешь приберечь свои душеспасительные беседы для кого-нибудь другого. На моей стороне богатый опыт интриг и грызни за власть, а на твоей?..

– Я просто пытаюсь донести, что нужно оставаться человеком, – скривился Орди. – Если тебя не проняли мои душеспасительные беседы, как насчет обыкновенного расчета? Нам сейчас нужно стать как можно более популярными. А вдруг кто-то узнал ребят Шиллинга? Представляешь, какой это будет удар по всему нашему предприятию? Такие вещи могут все похоронить.

Тиссур склонился набок:

– Ну, тут да, тут согласен. Но у меня все было детально проработано.

– Всех мелочей нельзя учесть, – возразил Орди. – Например, ты не думал, что люди, которые поверили мне и заплатили за защиту, лишились всего за одну ночь? Что они подумают? Что Ординари лжет и не сможет их защитить? Не оказал ли ты медвежью услугу нам самим?

– Ай, да брось, это же элементарно! Все для того и планировалось. У тебя будет прекрасный повод показать заботу. – Король покачался в воздухе. – Раздашь денег пострадавшим, а потом как-нибудь ночью Виго вывалит посреди рынка кучу доспехов Стражи, залитых свиной кровью. И никто больше не будет возмущаться.

– Надо же, как все просто… – съязвил юноша. – Но в любом случае я хочу, чтобы ты держал меня в курсе всего!

Череп ощутимо дернулся, как будто от неприязни. Глаз засиял ярче.

– Поубавьте тон, молодой человек, – отчеканил он так, что Орди захотелось вытянуться во фрунт. – А то в последнее время мне слишком часто кажется, что ты перетягиваешь одеяло на себя.

Щеки Ординари зарделись от несправедливого обвинения.

– Я?! Перетягиваю? – воскликнул он. – Я же просто хочу как лу…

– Сядь! – Это слово, произнесенное очень тихо, не было приказом, но юноша даже не задумался, что можно не подчиниться. Он опустился в кресло и уставился на короля. – Вот в этом и кроется вся проблема. Ты хочешь как лучше. Я хочу как лучше. Но у нас разные методы и подходы. Ты не приемлешь насилия: возможно, из-за идеализма, возможно, из-за чего-то еще. Но как по мне – просто потому, что не умеешь им пользоваться. А я умею. И потому в моих руках насилие не будет чем-то плохим. Всего лишь инструмент. Как твои хитрости и уловки. Топором одинаково можно рубить как деревья, так и головы.

Орди хмыкнул.

– Хочешь выражаться фигурально – давай. А что, если твой топор соскочит и попадет в чью-нибудь голову? Что, если ты допустишь ошибку? Сегодня пострадали те, кто жил у рынка: у них сгорели дома, но могли сгореть и они сами. А если бы огонь вовремя не остановили? Сколько тогда было бы жертв и разрушений? Может, лучше вообще не использовать такие ненадежные методы?.. Да, ты прав, я не знаю, как использовать насилие, и не в последнюю очередь благодаря пониманию, что его можно не использовать вообще. Если без него можно обойтись, то для чего оно тогда нужно? – Орди пожал плечами.

Тиссур хмыкнул:

– Потому что насилие – это и есть власть. Верней, право его применять и вера людей в то, что это право у тебя есть. Ты пойми, власть – она не в буквах на бумаге, не в коронах, не в тронах и не в стенах замков. Она начинается тогда, когда ты можешь кому-нибудь съездить по морде и тебе за это ничего не будет. Даже более того: тот, кому ты врезал, еще