Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Вы правы, я действительно погорячилась, – увидев, что оппонент ведет себя разумно, А-Нань отделила от своей горки фишек небольшую кучку. – Вот это отдайте мастеру в качестве компенсации, а это…

Она указала на оставшуюся большую горку и стопку банкнот:

– Я пришла купить Наньнань, ее отец сегодня продал вам. Что скажете, сумма достаточная?

– Ой, сумма предостаточная, ее папаша не задолжал так много, – полная искренности улыбка, как маска, была словно приклеена на лице толстяка. – Вот только – какая жалость! – пока вы играли, один гость уже купил девочку, все бумаги уже подписали.

– Тогда организуйте нашу встречу, может, он согласится на сделку, – подняла подбородок А-Нань.

– Разумеется, – рассмеялся толстяк. – Гость даже сказал, что если вы, красавица, заинтересованы, он готов с вами сыграть на кабальную запись этой девочки.

– Хорошо, позовите его.

Толстяк тут же поклонился, отдернул шторку и сделал пригласительный жест:

– Красавица, прошу вас пройти внутрь. Гость ожидает.

Чжо Янь нерешительно посмотрел на А-Нань, только хотел что-то сказать, как она подняла глаза, улыбнулась и, встав со стула, пошла внутрь, легонько взмахнув рукавами.

Переступив порог внутренних комнат, А-Нань обнаружила себя в последнем дворе усадьбы. Роскошь и великолепие предыдущих дворов меркли по сравнению с тем, что она увидела здесь. Умиротворенная тишина бамбуковой рощи, ряд свечей вдоль тропинки, протянувшейся до павильона на берегу лотосового пруда.

Павильон был со всех сторон окружен распустившимися в сумраке ночи лотосами, свет фонарей, развешанных повсюду, отражался от их лепестков серебристым сиянием. В самом павильоне заранее разместили квадратный стол и два стула. На том из них, что был повернут спинкой к лотосовому пруду, уже сидел человек. Сверху свешивалась штора из пятнистого бамбука Сянфэй [99], нижний ее край не доходил до поверхности стола примерно на половину чи [100]. Таким образом, игроки могли спокойно видеть стол и все расположенные на нем предметы, а вот лица их были скрыты друг от друга.

А-Нань вошла в павильон и благодаря слабому свету, пробивавшемуся с другой стороны шторки, сумела рассмотреть силуэт оппонента.

Тот сидел не двигаясь, в его фигуре читалась деликатность и утонченность, но при этом поза его была крайне степенной, от чего сердце А-Нань вдруг пропустило удар. Затем она увидела, как оппонент плавно поднял руки и положил их на стол.

В свете фонарей эта пара белых, как нефрит, рук ярко сияла. Рубец от полученной в прошлый раз раны все еще виднелся между большим и указательным пальцем – бледный красный отпечаток, он ни на каплю не портил эти совершенные руки.

Хотя лица их и были скрыты друг от друга шторкой, А-Нань не смогла сдержать легкую улыбку, глаза девушки неотступно следили за руками оппонента. Ну что, давно не виделись! Те самые руки, вскружившие ей голову, подобных которым она ни разу в жизни не видела.

Сквозь сумерки до них долетело легкое благоухание лотосов, но, только объявившись в воздухе, аромат тут же растворился, такой же неуловимый, как и принесший его ночной ветер.

Свет, источник которого находился по ту сторону от бамбуковой шторки, высвечивал на ней смутную и такую волнующую тень человека, сидевшего напротив.

А-Нань очень сильно хотелось подсмотреть под шторкой, разузнать, как же он в конце концов выглядит. Но у нее было дело поважнее, поэтому она сдержала свой порыв, хоть это и было нелегко.

Взмахнув рукавом, она повернулась и заняла стул напротив, а потом рассмеялась:

– Судьба – не иначе! И вот мы снова встретились.

Чжу Юйхэн специально приказал повесить между ними шторку, он не хотел, чтобы она увидела его лицо. Однако против ожидания девушка в первую минуту узнала его. Он прикусил губу и ничего не ответил, лишь указал на стол, дав ей знак устраиваться поудобнее.

А-Нань по привычке подтянула ноги на стул.

– Игр полно, чем сегодня будем развлекаться?

– Домино. – Голос Чжу Юйхэна был не напряженным и не расслабленным, в нем было еще меньше эмоций, чем у А-Нань. – Раз ты сумела за одиннадцать партий в пух и прах разгромить Восьмирукого Демона, значит, тебе в этой игре нет равных. Я не собираюсь хитрить, так что предлагаю сыграть в то, в чем ты хороша.

– Как скажешь! – пошевелив пальцами, сказала А-Нань. – Вот только я не хочу снова впустую играть, сделаем сначала ставки.

Чжу Юйхэн молча достал лист бумаги и положил на один конец стола. Это была кабальная запись Наньнань.

– Я сделал ставку, а ты? – размеренно спросил он.

– Деньги, что я сегодня выиграла. Изначально я хотела выкупить на них Наньнань, а сейчас все целиком ставлю, – ответила А-Нань.

– Деньги меня не интересуют.

– А что же тогда тебя интересует из того, что я могла бы поставить?

– Ты, – отчеканил Чжу Юйхэн.

Этот прямой ответ гулом отдался в груди А-Нань, как если бы по ее сердцу и легким нанесли удар. Затем она вспомнила – ну конечно! Этот парень изначально проник в ее дом, чтобы завладеть ею и допросить о стрекозе. Девушка почувствовала злость, но натянула на лицо улыбку и спросила:

– Чего это, стрекозу мою заполучил, а все не уймешься?

Он сделал паузу и затем ответил:

– Стрекоза для меня бесполезна.

– Вот как… – неопределенно ответила А-Нань, продолжая ярко улыбаться. – Другими словами, тебе нужна я?

– Это честная сделка, – ровным тоном уклончиво ответил юноша, скрываемый шторкой. – Услуга за услугу. Мы оба останемся в выигрыше.

– Как это оба в выигрыше останемся-то? Я с Наньнань только пару раз виделась, а уже должна себя за нее продать. Ты думаешь, это справедливо? Если продолжишь так давить, я просто выкраду ее, вот и все.

– Если выкрадешь, ее семье нелегко придется. – Он соединил руки, переплетя пальцы между собой. В движение, которое прочие люди делали медленно и скучающе, он, напротив, вложил силу и уверенность, не потеряв при этом непринужденности. – Я слышал одну фразу, которую уличные торговцы часто говорят: «Заламывать цену до небес, сбивать цену до земли». Я уже объявил свою цену, так чего же ты не попробуешь поторговаться?

– Ого… – улыбнулась А-Нань. – И как же мне предложишь сбить цену?

– Год, – он выпрямил один палец. – Мне не нужна вся твоя жизнь, только ближайший год. Так справедливо?

– Чтобы стало справедливо, ты должен еще кое-что поставить, иначе я потеряю слишком много.

– Что же я должен поставить?

– Себя, – ответила А-Нань, копируя его манеру. Подперев правую щеку, она заискрилась наивной и милой улыбкой. – Мне тоже нужен только один твой год, вот этот, ближайший.

Мясистое лицо стоявшего поблизости