Дом, пропахший валерьянкой - Евгений Гузеев

– Вам, барышня, надобно спать, – сказал он, – ляжьте-с и глазы свои закройте. Не велено вам просыпаться. Барин осерчал уж больно на вас.

– Что? Что ты сказал, дурень безмозглый? – вспыхнула Тася. – Как это не велено? Кто тебя сюда приставил, ослиная твоя морда? Никто не имеет такого права…

– Наше дело лакейское, это их сиятельство Петр Саввович приказали. Мы тута не по своей, а по ихней милости и распоряжению, вот и извольте почивать покамест. Кабы я сам мог, так и отпустил бы вас с Лениным на все стороны. Охота мне тут сторожить барышень всяких.

– Прочь, осел, выпусти меня отсюда, – закричала Тася на Анания.

– Ляжте, барышня, обратно, не велено, – попытался удержать Тасю лакей своими ручищами, но она схватила с тумбочки статуэтку Дзержинского и со всей силой разбила хрустального апостола об голову Анания. Тот вскрикнул от боли и неожиданности, схватился обеими руками за голову и, отпрянув назад, повалился вместе со стулом. Тася вскочила, распахнула дверь кабинета и выбежала в залу, растрепанная и раскрасневшаяся от гнева. Шляпку она держала в руке, а белокурые волосы лишились прически и рассыпались по плечам. Через секунду из кабинета вылетел растерянный лакей, держась одной рукой за больное место на голове. Оба остановились пред фраппированным Петром Саввовичем. Тася не сразу заметила присутствующей при этой сцене Софи.

– Я, Петр Саввович, удивлена и… У меня просто нет слов. Что за каверзы? Если это не ваш приказ, то вельте наказать вашего лакея. Что он себе позволяет? Это неслыханно… И, будьте так любезны, выполните мою просьбу, я еще раз настаиваю. Я должна увидеть Михаила Петровича и помочь ему.

Петр Саввович сделал вид, что ему очень хочется покашлять. Он и впрямь раскашлялся и при этом, гневно сверкнув красными глазами, указал взглядом лакею на дверь. Он был ужасно растерян, ибо был не только испуган, но и не знал как себя вести, каким тоном разговаривать с той и другой особой, находясь между ними. Уж больно разнилось его давешнее обращение с той и с этой, а середину этому всему ему не удавалось придумать так-то вот сразу. Кабы избавиться хотя бы от одной из них, чтобы избежать катастрофы, – мучительно думал он во время приступа кашля. Ведь Тася не знает о существовании какой-то там Софи, а та, возможно, тоже не осведомлена о том, с кем в порядочном обществе встречается сыночек.

– Да-с. Видите ли… Извинения просим-с, астма, я подозреваю. Надо бы к доктору… Я говорил, дела и тревоги житейские… И наша вина тут вестимо имеется, но, как говорится… Э-э-э…. Вы, барышня, потом, потом зайдите, – обратился он к Тасе. У меня, видите, другие гости. А лучше не надо, не возвращайтесь боле. Я ведь объяснил…

– Простите, если я пришла не в пору, – встряла в разговор Софи, – то уйду тотчас, только скажите, в каком месте мне искать Мишеля… то есть Михаила Петровича.

– Ха-ха-ха, как вы Мишеньку-то нашего, Мишелем, – попробовал снять напряжение хозяин, глупо рассмеявшись и сделав попытку взять на себя роль посмешника и балагура. – По-заморски, хитро даже как-то. Вот матушка придет, уж непременно расскажу, посмеемся…

– Вам тоже нужно найти Мишеньку? – удивилась в свою очередь Тася, только сейчас обратив внимание на молодую женщину в кринолине. – А вы, я прошу прощения, кто будете и откуда его знаете? – спросило она чуть насторожившись.

– Мы знакомы, встречались нередко, поэтому я и беспокоюсь за его здоровье и вот пришла сюда узнать, где его найти.

– Вот как? Так вы…

– Уходите, барышня, уходите, все уже вам разъяснено, не нуждается сыночек мой в ваших вмешательствах, – перебил как можно аккуратней Тасю Петр Саввович, боясь оставить неприятное впечатление на другую гостью. – Неужели вы не видите, что здесь присутствуют порядочные люди.

– А чем же я непорядочна по-вашему и чем недостойна вашего сына?

Ох, все, началось, – пронеслось в голове у Петра Саввовича. – Не удалось скрыть. Теперь не отбояришься. Сейчас еще и про любовь что-нибудь ляпнет…

– Он любит меня, и я его…

Конец, – закружилось в голове у хозяина, – не сносить мне главы моея, везите и меня в сумасшедший дом. Сейчас будут друг с другом разбираться, кто кого любит и как. Надежды нет, точно все рухнет, все наши надежды и планы.

– О, так вы любите Мишеля? И он вас? – удивилась Софи, которую Петр Саввович держал за Тасю, свою будущую, как он всем сердцем желал, невестку, и поэтому поразился той приятной улыбке на лице женщины, которая появилась под ее короткой вуалью. – Но ведь это же прекрасно, если Мишель любит вас, а вы его. Я особенно этому рада, есть на то свои причины. Я просто счастлива за него…

Вот тебе на, она даже рада, счастлива, – пронеслось опять в голове папеньки Мишеля. – Вот тебе любовь, а еще Иван Фе-досеич просил, умолял, успокоить влюбленную девицу, а она вот тебе – рада.

– Не слушайте, матушка, – заверещал он вслух, обратившись к Софи. – Мы эту девицу и не знаем вовсе, она больна, право. Решительно больна. Пришла вдруг… Отродясь не видели… В обморок вот давеча упала. Ей бы к доктору…

– Ой, так может быть вы в положении? – воскликнула с радостным испугом и восторгом Софи и даже готова была обнять девушку.

– Что вы, что вы, – вспыхнула Тася, – это никак невозможно… Решительно невозможно.

Капель бы каких или порошков, а лучше водочки, – подумал Петр Саввович и наверно тоже свалился бы в обморок, если бы девушка приняла поздравления.

– Ну что ж, – улыбнулась Софи. – Может еще сбудется… Хотите, будем говорить с вами, познакомимся. Я бы хотела…

– Что вы, матушка, не утруждайте себя ненужными и сомнительными знакомствами, – поспешил воспрепятствовать сближению двух «соперниц» Петр Саввович. – Барышне ужо как будто лучше стало… Ей пора уходить. Право, матушка, не стоило бы вам…

– Никуда я не тороплюсь, милостивый государь, – сказала строго Тася. – Я и сама хотела бы познакомиться и поговорить с вашей гостьей. А если вы хотите выставить меня, то я все-равно подожду, хотя бы за дверьми… Простите, как мне вас называть? – обратилась она вежливо к Софи. Ведь мы еще не представились друг другу.

– Зовите просто Софи. Хотя я Софья Александровна. Но все меня зовут так, вот и Мишель тоже…

– А я просто Тася, – весело ответила девушка.

Петр Саввович остолбенел, услышав кто есть кто, с кем имеет дело. Как только он начал осознавать, насколько влип с этим затянувшимся заблуждением, схватился сначала за голову, затем за сердце и зашатался на своем месте. Держа руку на сердце и