Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

Кощей кивнул.

— Дела в лесу творятся недобрые, — сказал он, делая шаг.

— А у нас всё в порядке. Почти, — я тоже шагнула навстречу.

— Кривель твой показал себя, как отличный боец, — и снова шаг. — В нём славный дух.

Я улыбнулась, ступая ближе:

— Он сильно изменился.

— Кривель же не человек. Его внешность — воплощение его сути, — ещё шаг.

— Кстати, зелёный туман отступил, но мы всё ещё подсчитываем потери, — я подошла совсем близко, так что могла разглядеть пыль на кощеевом кафтане. — Эвакуировали навьих из озера, а ещё договорились с русалками реки Смородины…

Мы сблизились почти вплотную и остановились. Я чувствовала исходящий от него ровный холод, как всегда, когда он был рядом, и в том было странное успокоение. Мелькнула мысль: а он чувствует моё тепло? Но прежде, чем я успела обдумать её, Кощей поднял руки, они скользнули вдоль моих предплечий, не касаясь рукавов, и остановились у плечей, как будто Кощей хотел сжать их, но не смел.

— Кощей, — тихо позвала я. — Ты чего?

Он не ответил, только смотрел куда ниже моего лица, а потом качнул головой и уронил руки. Я не сдержала рваного выдоха.

— Знаешь, — сказала я поспешно, страшась передумать, — как у людей принято? Когда долго не виделись и рады друг друга видеть, они обнимаются.

Кощей снова промолчал, только бровь поднял.

— Хорошо. Я покажу, — и шагнула к нему, преодолев последние сантиметры между нами, а потом прижалась к холодной груди, вцепилась пальцами в кафтан на спине. — Вот так.

Прошло несколько секунд, и я почувствовала его руки на своих лопатках, сначала неловкие, но затем Кощей притянул меня к себе с почти человеческой душевностью. Я улыбнулась и коротким движением потерлась щекой о вышитую ткань кафтана. Чувство, овладевшее мной, нельзя было в полной мере назвать счастьем — это было блаженное облегчение, словно Кощей наконец-то снял с моих плеч камень, что давил на них последние дни. Я больше не была одна.

— Василиса?

Я разом собралась, окаменела, ожидая чего-то неприятного.

— Что?

— Ты такая тёплая. Можно… — он запнулся, подбирая слово, которого не оказалось в его языке. — Позволь, я возьму у тебя немного? Не насовсем. Я не причиню… боли.

Восторг поднялся откуда-то из живота, тёплой пьянящей волной. Так некстати, не вовремя сейчас, когда Кощей стоит и ждёт. Спрашивал ли от когда-то разрешения, чтобы взять? Чего стоил ему этот жест? Но я ничего не могла с собой поделать. Хотелось улыбнуться — глупо, широко, по-детски, хотелось сказать: «Дурак, бери всё, у меня полно, у меня никогда столько не было, чтобы кому-то давать, а тут — ты, и я могу, я хочу, бери, бери, бери».

Вместо этого я просто выдохнула. И позволила себе эту беспечность, эту лёгкость, которой не имела права чувствовать.

— Забирай, — сказала я. Голос сел, но я не обращала на это внимания. — У меня много.

И Кощей приник ко мне с новой силой, припал, впитывая в себя жар, который волнами расходился из груди, а я едва смела дышать, наслаждаясь острым блаженством, какое только и можно чувствуя, безоглядно отдавая.

Позже, когда мы сидели в тронном зале и обсуждали положение дел в царстве, между нами сохранялась искрящаяся близость. Кощей устроился на троне, не касался и даже не смотрел в мою сторону, но всё это было тщетно: дрожащее невидимое тепло соединяло нас куда вернее объятий. Я развешивала обратно цепи с невидимыми узниками: Вираджан и Джанахар сорвали их в пылу политического спора. Иногда цепи слабо звенели, и моих пальцев касался холодок. Стараясь оставаться собранной, я то и дело украдкой улыбалась, лелея воспоминания о недавних объятиях, но прятала эти улыбки, словно драгоценные жемчужины.

— Откуда появился этот туман? — спросила я, прилаживая звено к металлическому клину в колонне.

— В лесу мы нашли ведунов. Пятеро человек, они призывали навью скверну. Это требовало многих усилий и было рискованно. Обряд был столь сложный, что они не сразу заметили наше приближение.

— Навью скверну? Разве она не должна быть безопасна для мавок и прочих твоих подданных?

— Навь не безопасна ни для кого, — резко ответил Кощей. — Просто своих она мучает чуть меньше, чем людей.

«Уж я это знаю», — фраза повисла в воздухе, но так и не была произнесена.

Было слышно, как снаружи фавн Марсий громким дребезжащим голосом убеждает кого-то, что вход в тронный зал запрещён — у хозяина «утренняя планёрка». Сквозь дыру в витраже за троном врывался свет осеннего дня и толстым, почти осязаемым шипом вонзался в плитки пола, покрытого крошкой и звеньями цепей — следами недавнего заседания послов. Над головой кто-то двигал мебель, мы слышали визг и шорканье. Но звуки эти становились глухими, едва проникая в тронный зал, наполненный нашим новым теплом.

— Ведуны… Почему они натворили всё это? — я наконец повернулась к Кощею. Он оставался прямым, напряженным. — У тебя с ними личные счёты?

— Не припомню, чтобы наносил обиду кому-то из них, — проговорил он задумчиво. — Я практически уверен, что это дело рук Багрового Лешего.

— Багрового Лешего? Ты говорил, что почти всегда его видишь.

— В этом и дело. Он как костёр, вокруг которого всё остальное темно. Но я чувствую его влияние каждый день: как он отравляет умы моих подданных, как в лесу всё больше мест, которых не достигает мой взор, как лапы тянутся к терему, готовые хватать и рвать… И всё это делает не он. Леший открыт передо мной, в то время как дела его скрыты.

Цепь сорвалась с гвоздя и с грохотом упала на пол, подняв облачко каменной пыли.

— Виси спокойно и не озорничай! — велела я призраку, приладив его на место. Он обиженно шевельнул звеньями. — И всё таки, почему я не замечаю все эти мероприятия Лешего?

— Стыдиться тут нечего: редкий человек мог бы увидеть все эти движения. Но я опасаюсь, что влияние Лешего стало так велико, что однажды и ты увидишь. И тогда это будет значить, что у меня не осталось времени.

Слова Кощея, сказанные ровно, почти равнодушно, падали в благодатную почву моей тревожности и тут же давали щедрые плоды. Внутри родился зуд, который требовал тут же бежать и что-то делать! Принимать законы, обеспечивать охрану и оборону, накладывать защитные чары — иными словами, делать что угодно, лишь бы не оставаться на месте.

— Не можем же мы просто сидеть тут и жевать пряники! Нужно что-то делать.

— Я уже делаю, — ответил Кощей, когда я поделилась с ним своим беспокойством. — Каждый день, пока ты спишь или