Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Безапелляционный отказ и непробиваемая завеса безразличия мелким острым камешком врезаются в мое спокойствие, распуская трещины. Негодование поднимается в груди черной дымкой, и я резко разворачиваюсь, вскинув руки.

– Да. Мне не нужно твое разрешение. Я просто ухожу. Что ты сделаешь?

Провокация явно лишняя, но сожалеть поздно. Выпалив свои намерения на одном дыхании, я победоносно свожу брови и решительно разворачиваюсь, собираясь идти в другую сторону, но мне не удается сделать ни шага.

Крепкая хватка на локте отзывается вспышкой боли. Эрик вцепляется в мою руку и дергает на себя, наклоняясь. Поджатые губы едва двигаются, но я отчетливо слышу каждое слово:

– У тебя еще даже магии нет. Я могу просто заставить тебя делать то, что я хочу.

В его медовых глазах видно неприкрытую угрозу. Эрик нависает надо мной, и в сознании пролетает паническая мысль – он ведь прав. С чего вообще я решила, что могу противостоять кому-то вроде него?

Да сколько можно? Неужели мне вечно придется соглашаться на чьи-то условия?

Надо объяснить ему ситуацию. Напомнить, что я здесь ради Лео. Достучаться. Уговорить, в конце концов. В горло упирается шипастый ком, и вместо уговоров я подаюсь вперед, сплевывая:

– Не отпустишь – я закричу. Удачно тебе разобраться с целой толпой небезразличных прохожих. Хватит магии на всех?

Мне бы никогда и в голову не пришло говорить такое, но бессилие переливается через край. Я не могу упустить свой шанс узнать что-то о брате. Не хочу беспрекословно подчиняться этому грубому придурку.

Если бы можно было убивать взглядом, я бы уже рухнула замертво. Эрик стискивает зубы так, что линия челюсти вырисовывается еще четче, но пальцы разжимаются, выпуская локоть.

Тело дергается вперед, но я торможу. Нечего от него бегать. Я задираю голову, хотя внутри все дрожит. Эрик прикрывает глаза, вздыхая, и бросает:

– Я пойду с тобой.

Надо было бежать.

Медленный выдох не помогает собраться с мыслями. Спорить бесполезно. Если я выиграла этот раунд, это не значит, что Эрик не сможет отыграться. Ему и в самом деле ничего не мешает силой вернуть меня в Академию.

Решительно шагнув к дороге, Эрик ловит такси, коротко переговорив с водителем, и жестом призывает меня сесть в машину. Мне ничего не остается, кроме как послушно нырнуть в салон.

Всю дорогу мы проводим в абсолютной тишине. Только диктор по радио проводит викторину и обещает, что к вечеру начнется дождь. Ногти постукивают по пластику на внутренней стороне двери. Я то и дело поглядываю на часы.

Следующей парой должна быть статистика. Ева ее ненавидит. Остается надеяться, что она не изменяет себе и снова собирается прогуляться. Тогда есть шанс успеть перехватить ее возле корпуса без лишних глаз.

Такси останавливается, я вылетаю наружу и стремительно шагаю к покосившемуся заборчику. Присутствие Эрика все усложняет. Мне и так придется объяснять Еве слишком много, и я отрывисто бросаю:

– Мне нужно поговорить с подругой. Это важно. Останься где-нибудь неподалеку и не подходи.

Недовольство залегает складочкой между черных бровей Эрика, и он морщится.

– Это еще почему?

Действительно. Почему же я не хочу, чтобы угрюмый умник присутствовал при разговоре с подругой? Он вообще хоть что-нибудь знает о личном пространстве?

– Потому что ты не умеешь производить хорошее впечатление, – самое вежливое, что мне удается выдавить.

Эрик скептически хмыкает и скрещивает руки на груди, но озвучить свое мнение не успевает.

Фигурка Евы всегда цепляет взгляд. Она стоит возле одинокой сосны, словно никуда и не уходила с момента, когда мы виделись в последний раз. Аккуратно уложенные каштановые волосы блестят на солнце, тонкий пальчик с розовым ноготком стряхивает пепел с сигареты.

У меня спирает дыхание. Ева в легком коротком платьице, красной кожаной куртке и высоких сапогах на каблуках кажется фантомом, воплощением спокойной размеренной жизни, которую у меня жестоко отняли. Она наверняка снова спала на лекции по библиотековедению, строила глазки преподавателю философии, а сейчас строчит сообщение какому-нибудь очередному ухажеру, с которым познакомилась вчера вечером.

Никогда прежде мне так сильно не хотелось вернуться в ее тень.

Первый шаг навстречу дается с трудом – ноги каменеют, – но я срываюсь с места и пролетаю через калитку.

Ева вскидывает голову и роняет сигарету, а потом бросается навстречу, и через секунду я оказываюсь в крепких объятиях и в облаке цветочных духов.

– Тея! Тея, Господи, это действительно ты! – Высокий голос звенит смесью радости и слез. – Я не верила. Не хотела верить, что с тобой тоже что-то случилось.

Кое-что со мной все-таки случилось.

Ева отстраняется, но не выпускает мои плечи. Ее взгляд хаотично скользит по мне, и беспокойные пальцы комкают ткань пальто. Она просто не может перестать говорить:

– Когда по новостям сказали про твою мать, у меня чуть сердце не остановилось. Я звонила тебе. Писала. Пыталась тебя найти. Что случилось? Куда ты пропала? – Голос возмущенно дрожит, и слова обрываются всхлипом. Ева толкает меня в плечо, но я знаю, что она не со зла.

Застывшие в голубых глазах слезы скручивают сознание виной. Она действительно переживала. Мало того, что я даже не попыталась сообщить ей, что я в порядке, так еще и сейчас не смогу сказать ничего внятного.

Прикрыв глаза, я коротко выдыхаю и опускаю голову, сдавленно бормоча:

– Я… Я не могу тебе всего объяснить, Ева. Прости.

Вина тянет подбородок вниз. Я просто не могу посмотреть Еве в глаза. Тишина заполняет сознание, и мне начинает казаться, что время остановилось.

Длинные пальчики ободряюще сжимают мое плечо, и Ева тихо произносит:

– Главное, что ты в порядке.

Какой уж тут порядок? Определения хуже не придумать.

Но ее неожиданный ответ подбадривает, и я все-таки поднимаю голову. Не уверена, что когда-нибудь видела Еву настолько серьезной. Она смотрит на меня так, словно действительно способна принять отсутствие объяснений, и, облизнув губы, просит:

– Просто скажи, я могу тебе чем-нибудь помочь? Что угодно. Если тебе что-то нужно, даже самое безумное, я помогу. – Наклонившись ко мне, она беспокойно сводит брови. – Ты сейчас в безопасности?

Сложный вопрос. Я заставляю себя кивнуть.

– Да, пожалуй.

Принимая во внимание обстоятельства, едва ли мне удастся придумать ситуацию, где я бы смогла сказать это уверенней.

Ее голубые глаза сужаются, и улыбка соскальзывает с розовых губ. Ева вытягивает шею, заглядывая мне через плечо, и, не дожидаясь моей реакции, уточняет:

– Этот парень с тобой?

Не нужно оборачиваться и проверять, кого увидела Ева. Так