Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Он снова посмотрел на крышу.

— Так. Болтать потом будете. Работы много. Нукась, покажите, как вы сами делать будете⁈

Я с лёгкостью повторил его действия. Именно так мы и делали с Гересом, разве что мы шли следом за его отцом и старшим братом и ставили второй слой.

Дед молча посмотрел, как я уверенно закрепил две дранки, удовлетворённо кивнул и сразу начал командовать:

— Весел! Вот ты отвечаешь за прикладывание и дальнейшую забивку. Рей, ты сверлишь. Главное — не спешить. Крыша ошибок не любит. Оставишь щель — вода сама её найдёт. А вода, она терпеливая. Может год ждать. Может два. Но если путь нашла — дому беда.

Мы поднялись, закинули часть материалов и начали размеренно вести работу, и довольно быстро втянулись.

Тук. Тук. Дощечка намертво прижималась к обрешётке. Следующая. Жу-ух… Сверло проходило насквозь. Новый чопик. Тук. Тук.

В какой-то момент я поднял глаза на Рейнара и увидел у него почти детское выражение лица. Похоже, он впервые делал что-то своими руками, и ему это нравилось. Маша пару раз поднимала нам новые чопики и дощечки, но оба раза приходилось идти к ней к лестнице, всё принимать, а потом и сопровождать по кровле, пока она полюбуется видом. После второго раза я услышал Ольгера, внимательно наблюдавшего за нами.

— А давай, дивчина, я тебе полезную работу дам!

— Да конечно, давайте!

— Иди вот за мной. Скамеечку видишь? Вот тут в тенечке сядь и сиди тихонько.

— И в чём от меня польза?

— А от тебя-то ни в чём, а парням польза! И не мешаешь им под ногами, или не приведи Боги сверху что прилетит.

Я мысленно посмеялся над их спором, а Маша начала доказывать, что она не будет просто сидеть, она вполне может работать, и решил, что Маше лучше и правда на крышу не лазить. Тут её бесстрашие только во вред.

Первый ряд лёг неожиданно быстро. Я посмотрел вдоль крыши, потом на Рейнара.

— Давай бечёвку натянем.

— Зачем?

— Чтобы плашки вверх или вниз не уползли. Мы всё-таки не Ольгер, первый раз делаем, а ну как скривим?

Лиер кивнул, соглашаясь со мной в очередной раз. Через несколько минут между двумя гвоздиками уже тянулась тонкая льняная нить. Теперь каждая новая дранка ложилась точно по ней.

Работа уже вошла в размеренный ритм. Мы успели закрыть ещё несколько рядов, когда за плетнём послышался знакомый голос.

— Ольгер! Дома?

Во двор вошёл вчерашний крестьянин. Сегодня рядом с ним уже была коза, мирно объедавшая листья с ближайшего куста.

— Опять сбежала? — усмехнулся дед.

— Да волчья порода, всё в лес смотрит! Верёвок не напасешься, всё сгрызает! — Тут он бросил взгляд на крышу, на нас. — Гляжу, помощники хорошо так разошлись? Тебе б их дней десять назад, глядишь и не нагрузил бы больную ногу…

— Да, парни — золото, сегодня закончат, если темп не сбавят. А завтра свезу их…

Мисич его перебил, потряся перед лицом ладонью, вроде как останавливая жестом, и, задрав голову, повысил голос.

— Я тут чего и зашёл. Так чего вам до завтра ждать? — сказал Мисич. — Мне сегодня всё равно в Гарстан ехать.

Ольгер удивился.

— Ты ж на конец недели собирался.

Мисич махнул рукой.

— Собирался. Да ночью весточку принесли. У сестры муж совсем плох стал. Говорят, рана что-то совсем нехорошая. Надо съездить.

Старик сразу посерьёзнел.

— Ох… Ну даже не знаю, что и сказать…

— Рано ещё хоронить, — попытался усмехнуться Мисич. — Может, оклемается.

Он повернулся к нам.

— Ну так что? Собирайтесь. Со мной всё быстрее будет. Да и безопаснее. Две лошади — не одна. Засветло ещё в городе будете. Не надо будет весь световой день кости трясти, за половину доедем.

Я вопросительно посмотрел на Рейнара. Тот явно уже был готов согласиться. Но тут заговорила Маша.

— Спасибо, — она улыбнулась, убирая руку ото лба, который только что массировала пальцами. — Правда спасибо. Но мы останемся.

— Это ещё почему?

— Мы дедушке крышу обещали закончить.

— Да брось, — добродушно рассмеялся Мисич. — Завтра племянника отправлю. Он за полдня управится.

— Может, и управится, — Маша кивнула. — Но обещали-то мы.

— Ма-аш… — протянул Рейнар. — Вообще-то…

— А ты помнишь, — перебила она его, — что ты нам объяснял вчера утром, когда наши соседи уехали?

Рейнар тут же замолчал и принялся спускаться. Я последовал за ним.

Мисич ещё попытался нас поуговаривать, но тут уже Ольгер пришёл в себя, поняв, что его при нём же помощников лишают, и накинулся на мужчину, вынуждая его уйти, не дав с нами поговорить ещё раз.

— Ты чего? — спросил я, пользуясь тем, что оба мужчины что-то обсуждали у калитки на повышенных тонах.

Маша некоторое время молчала.

— Не знаю… Может, я совсем зря накручиваю себя… — Потом заговорила медленно, словно сама пыталась разобраться в своём решении. — Сначала вчера очень интересовался, кто мы. Говорил, что мы подозрительные. Сегодня вдруг срочно уезжает и очень хочет взять именно нас. А мы ему никто, со знаком минус! Объясняет, почему надо ехать именно сейчас. Вроде логично. Но надо уточнить, сколько у него братьев и сестёр, что к одной сестре он едет чуть ли не проститься с её мужем, а некий племянник будет на кровле работать.

Она покачала головой.

— Тут ещё такое дело… Меня в детстве учили: если незнакомый взрослый слишком старается уговорить тебя куда-то с ним пойти, лучше отказаться. Даже если он очень вежливый, добрый. Если всё, что он говорит, — очень хорошо и правильно. Особенно если то, что он предлагает, слишком хорошо и правильно. Я лучше ошибусь и покажусь невежливой, чем один раз окажусь права слишком поздно. Но… Он… мне кажется, когда он говорил, он смотрел на меня так, что мне аж нехорошо становилось на мгновения…

— Я тебя понял, — кивнул Рейнар. — Не бойся, этого плюгавенького мужика я в два счёта заставлю пожалеть, если он что-то предпримет в твой адрес. Но ты права. Его внимание к нам действительно странно. Доделаем кровлю, как обещали, и спокойно поедем завтра с утра.

— Вот, — раздался возглас подошедшего Ольгера, услышавшего последнюю фразу Рейнара. — Слова настоящего мужа!

К полудню солнце