Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

— Не спеши.

Он ещё раз посмотрел на сапоги. Потом перевёл взгляд на сандалии Весела.

— А могу предложить вариант лучше. Оставишь мне сапоги. И ещё десять медяков. Я тебе новые сандалии сделаю. Такие же.

Он кивнул на мои ноги.

— Не так впечатляюще, зато крепкие.

Рейнар нахмурился.

— И почему это лучше, чем сапоги ремонтировать?

Мастер вздохнул.

— Понимаешь… — Он провёл пальцем по тонкой коже. — Эти сапоги делал хороший мастер. Очень хороший. Но для лёгких прогулок и то там, где ровная дорога, а то и вовсе для города. Если чинить красиво — прочность останется прежняя. Сколько вам ещё идти? Будут опять рваться. Если чинить по-настоящему…

Он замолчал, крутя обувь в руках.

— Испорчу внешний вид. Придётся усиливать. Добавлять кожу. Менять крой. Они будут крепкие. Но уже некрасивые. И мне жалко портить такую работу.

— А сколько стоят такие сапоги? — вдруг спросила Маша, явно намеревающаяся торговаться.

В мастерской повисла тишина. Рейнар долго смотрел на свои сапоги. Потом неожиданно улыбнулся.

— Не надо, Маша. Стоили они дорого, и если мастер не торопясь приводит в нормальный вид — сможет прилично заработать на этой сделке. Давайте сандалии, я согласен на ваш обмен. Лучше надёжная обувь, нежели представительная, когда идёшь по лесу и лесной дороге. Главное — дойти, а там новые сапоги долго ждать не заставят.

Сапожник довольно кивнул. И впервые за всё время улыбнулся.

— Правильное решение. Утром будут готовы. Я сам занесу.

К тому времени, как мы вернулись, баня уже хорошо протопилась. Из приоткрытой двери тянуло горячим деревом, паром и свежими берёзовыми вениками.

Ольгер довольно потер ладони.

— Ну что, молодежь. Девки первыми. Потом мужики.

Марфа тут же подхватила Машу за руку.

— Пойдём, покажу, как у нас парятся.

— Я вообще-то умею…

— Умеешь — хорошо. А всё равно покажу.

Маша только рассмеялась и скрылась вместе с хозяйкой за дверью. Почти сразу изнутри донеслось весёлое:

— Ай! Горячо!

— Так ты на верхний полок сразу не лезь! Обвыкни сперва. И на вот, волосы замотай, а то угоришь.

— А-а-а… Теперь хорошо…

Мы с Ольгером переглянулись.

— Освоится, — усмехнулся дед и протянул мне свёрток. — Зять старую оставил, чтобы было в чём работать. Но всяко лучше, чем та, что на тебе.

Это была старая рубаха, чуть маловата в плечах, но выглядела куда лучше той, что прошла плен и лес.

— Ну да, ты, несмотря на малые года, поширше в плечах моего зятя будешь… тот совсем задохлик городской… Эх, и угораздило дочку такого найти….

Через некоторое время дверь открылась. Из бани вышла раскрасневшаяся, с мокрыми волосами и совершенно довольная жизнью Маша.

— Это… просто… чудо…

Она остановилась посреди двора. Закрыла глаза. Глубоко вдохнула вечерний воздух.

— Я теперь человек.

Марфа довольно улыбнулась.

— Ну вот. Совсем другое дело, — потом посмотрела на нас. — Теперь ваша очередь.

В парилке было жарко так, что на мгновение показалось, что я вдохнул кипятка.

— Ну что-то бабоньки не решились нормально париться, — ехидно поглядывая на нас, проговорил дед. — Сейчас подогреем…

И Ольгер подкинул ковш воды на камни.

Ш-ш-ш…

Белый пар мгновенно окутал всё помещение.

— Вот теперь хорошо.

Я только довольно выдохнул. Напугал ежа голой… это он с Ивером и отцом не парился, вот кто маньяки этого дела…

Рейнар молча сел рядом. Лицо у него сразу покраснело. Но виду он не подавал. Вот ему явно было в новинку. Сперва просто сидели и грелись. Минут через пять дед взял веник.

— Ну что, лиер… познакомимся?

— С чем?

— С баней. Ложись на полок.

И прежде чем Рейнар успел что-либо понять, ловко опрокинул его на живот и несколько раз несильно прошёлся веником по его плечам.

— Ай!

— Не айкай. Полезно сия процедура и для тела и для духа.

Я едва удержался от смеха. Рейнар, заметив это, только стиснул зубы. Ольгер прошёлся по спине, ногам, вернулся и старательно прошёлся по плечам.

— А мышцы-то у тебя не крестьянские… — хмыкнул дед. — Для меча мышцы… Ну надо же…

Но Рейнар уже не слушал. Пот катился по лицу уже ручьями. Он, обмывшись тёплой водой, сел совершенно прямо. И с отсутствующим взглядом смотрел, как дед парит меня. Я прекрасно видел, каких усилий ему стоит не убежать.

— Ну как ты? — спросил его дед.

— Превосходно.

Голос прозвучал слишком спокойно. Я понял — ещё немного, и он просто свалится с полока. Пришлось спасать положение.

— Дед, мы сходим, обольёмся и вернёмся. Тебя попарю!

— Конечно.

Я повернулся к Рейнару.

— Пойдём.

— Зачем?

— Сейчас поймёшь.

Едва мы вышли наружу, я схватил ведро, зачерпнул ледяной воды из бочки, которую час назад наполнил из колодца, и, не спрашивая разрешения, опрокинул его на лиерскую голову.

— А-А-А!!!

Рейнар подпрыгнул так, будто его ударило молнией. Несколько секунд он только хватал ртом воздух. Потом медленно выдохнул. Посмотрел на меня. На ведро. Потом неожиданно расплылся в счастливой улыбке.

— Я тебе это припомню, — тоном, который не соответствовал содержанию, произнёс Рейнар.

Сам зачерпнул воды. И тут же вылил себе на голову и пошёл в предбанник вытираться.

— Думаю… для первого знакомства… достаточно. — Уже в дверях вымолвил он.

Я тоже окатил себя парой вёдер воды и побежал парить деда, улыбаясь. На самом деле Рейнар держался достойно. Первый раз больше и не надо.

Деду моё умение владения веником понравилось.

— Эх, достойный у тебя родитель, коли так веником работать научил. Тоже, что ли, оружейную науку постигаешь? У тебя мяса-то поболее, так сходу и не определишь.

— Да там и дядя, и отец любители…

— Да это ты у них любитель, а они сразу понятно — профессионалы! — заухал дед, усаживаясь. — Я вот сразу понял: хорошие вы ребята. Хорошо, что с Мисичем не поехали. Всякие слухи про него ходят. Не люблю я слухам верить. Да только странные они какие-то. Вот зять его — чем ранен? Говорит, косой на сенокосе рубанул себя по боку. А вот только ещё и двоих дружков егошных — в ту же неделю с такими же ранами ходили. Не иначе коса у них там сама по деревне бегает, во всех тыкается… Я не хочу ничего про соседа говорить, но есть