Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

class="p1">— Маш, да всё нормально будет! Мы хоть и варвары, но у нас просто так обвинить невозможно. Есть суд, есть работа со свидетелями, защитник, в конце концов. Самое худшее — это проведём тут несколько дней…

— Учитывая, что мы разнополые, а из удобств у нас одно ведро и ни одной перегородки — и несколько дней могут стать той ещё пыткой.

— Извини, с этими переживаниями даже не подумал. Хочешь, закрою уши, отвернусь…

— Да, спасибо, я поймала момент, пока вы оба сопели… — грустно усмехнулась девочка. — Я просто… Расслабилась я с вами, честными и благородными. Сама себе внушила, что я героиня одного из романов, что читала сотнями. У которой всё получается и весь мир крутится вокруг неё. Даже похищение мне розовые очки не свернуло… А тут система, Вась. Тут так просто не сбежишь. Подозреваю, что стражу предупредил наш похититель и теперь ждут заказчика.

— Не волнуйся, — покривил я душой. — Всё будет хорошо.

Маша коснулась пальцем лба и немного надавила крутящими движениями. Затем нахмурилась и задумалась. Слёзы на глазах пропали, и к ней вернулось её непоколебимое выражение лица.

— Та-ак… Я, кажется, поняла, что за способность получила! Ну-ка соври мне!

Я растерялся.

— Соврать⁈ А в чём?

— Да хоть в чём!

Вот сразу все мысли улетучились!

— Я лучший фехтовальщик в мире! — не придумал я ничего лучше.

Глаза девочки дёрнулись, словно она укололась, и тут же заблестели от азарта.

— А теперь правду, а потом сразу же соври.

— Я раньше плавал хуже тебя, а сейчас могу обогнать тебя даже не напрягаясь.

— Ага, вот как оно работает… — пробормотала Маша. — Как жаль, что так поздно поняла. Ну ничего, зато сейчас покажем этим обвинителям!

— Не вздумай даже дать понять, что чувствуешь их ложь, — раздался негромкий голос Рейнара. — Это умение эффективно, когда за тобой сила. В противном случае ты становишься помехой.

Я повернулся к нему.

— Согласен, про способности ни слова. А…

В коридоре зазвенели ключи. К нам в коридор зашёл стражник, внимательно оглядел нас, вставил ключ. В камеру вошёл широкоплечий стражник с деревянным ведром и корзиной. Не говоря ни слова, достал из корзины на лавку кувшин с водой, четыре грубые миски и круглый каравай. Запах был неожиданно приятным. Похлёбка оказалась горячей и ароматной. Нас явно не собирались морить голодом.

— Ешьте быстрее, посуду я заберу, — негромко пробубнил мужчина.

— Доброе утро, — осторожно сказал Рейнар, отпивая из тарелки. Ложки нам не предложили.

Стражник буркнул что-то неразборчивое.

— Можно вопрос?

— Попробуй.

— Почему нас тут задержали?

Тот пожал плечами.

— Не моего ума дело.

— Но ведь должна быть причина.

— Есть.

— Какая?

Стражник спокойно посмотрел на него.

— Судья скажет, — буркнул он и поменял стоящее в камере ведро на новое.

Рейнар немного помолчал, размышляя.

— Послушайте… Моя семья довольно богата. Как насчёт того, что поможете нам, а мы сделаем так, что вы будете жить побогаче многих лиеров?

Стражник даже не посмотрел на него.

— Не интересно…

— … Или самому стать лиером?

— Я не бедствую, а лиером я пробуду недолго, от силы неделю, вряд ли проживу больше.

Рейнар не сдавался.

— Новое имя, домик под столицей, сундук серебра…

Стражник усмехнулся. Не зло. Скорее устало.

— А что не золота? Что так мелко-то?

Мужчина прислонился плечом к двери. Впервые посмотрел Рейнару в глаза. Потом оглядел нас.

— Думаешь, первый такой?

— Тогда объясните хотя бы, что происходит?

Стражник долго молчал. Потом неожиданно спросил:

— Вы вообще местные?

— Нет.

— Оно и видно. — Он тяжело вздохнул. — Ладно, слушайте. Всё равно скоро и сами поймёте. Хоть в неведении страдать не будете.

Мы невольно подались ближе. Он заговорил негромко, равнодушно, будто рассказывал что-то давно всем известное.

— Через Гарстан проходит столько товара, сколько некоторые города за год не увидят. Две трети идут в другие страны, просто проходя тут.

Он кивнул куда-то в сторону стены. Я не совсем понял, к чему он клонит.

— И что?

— А то, что на всём этом кто-то зарабатывает. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Очень большие деньги.

Маша нахмурилась.

— И причём здесь мы?

Стражник неожиданно усмехнулся.

— А вы ещё не поняли? — Он постучал костяшками пальцев по решётке. — Вы тоже товар.

У меня внутри всё похолодело.

— Товар?

— Ещё какой. Не поняли ещё? Подскажу, может зачтётся на том свете. Если человека признают виновным, и родственники не выплатят назначенный судом штраф и не выплатят компенсацию за нанесённый ущерб…

Он пожал плечами.

— Его продают.

В камере повисла тишина. Я даже не сразу понял смысл услышанного.

— Прод… продают? Делают батраком, ты хотел сказать⁈ Чтобы можно было отработать долг?

— По документам — да. Но на деле, учитывая, что тут до одной границы два дня, до другой три… А за границей наши законы насчёт батраков читаются иначе.

Он произнёс это буднично, словно речь шла о продаже мешка зерна.

— Это невозможно, — тихо сказал Рейнар. — Родственники будут искать… Да и потом, а как же суд, поиск денег, чтобы оплатить штраф своими силами? Какая разница, откуда будут деньги?

Мужчина покачала головой и посмотрел на него долгим взглядом.

— Вы всё ещё не поняли самое главное. Вас продают не как батраков, а как рабов. Да, по суду у вас будет там пара империалов, но продадут вас… Девочка мелкая и тощая, может монет за десять-двадцать уйти, а вот вы, парни, крепкие, думаю, только с двадцати торг начнётся.

— И ты так спокойно об этом рассуждаешь? Ты же понимаешь, что это преступление против короны? Продажа граждан за границу…

Стражник невесело усмехнулся.

— Ты знаешь, что за последние десять лет стража практически не менялась? А до этого был очень сильный падеж нашего брата. Засады, набеги, некачественные обеды… И что самое странное, напасти случались только с теми, кто заикался о законности и недопустимости. С ними и их семьями. Остались те, кого устраивает текущее положение вещей, или те, кто боится событий десятилетней давности. У меня трое детей, родители ещё живы, жена… Я знаю, что хожу по краю, но ничего не могу с этим поделать. И к слову, большинство всё устраивает, так как даже я, который