Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Мы с Рейнаром остановились одновременно, дружно уставившись сперва друг на друга, а затем в спину ушедшей в свои мысли и ушагавшей вперёд девочке.

— Сколько?

— Ну, это объясняет, откуда она столько всего знает и умеет, — первым пришёл в себя я.

— Бедненькая… — с искренней жалостью посмотрел вслед Маше Рейнар. — А я думал, это меня лишают развлечений и времяпрепровождения с друзьями в пользу учёбы… Через что же ей пришлось пройти⁈

Мы ещё долго молчали. Я пытался представить себе… Шесть тысяч книг. Где их вообще можно хранить? Даже если ставить по десять книг на полку… Да нет… Получится больше, чем библиотека в Храме!

Потом вспомнил, что отец Маши — Хранитель знаний. И всё сразу стало выглядеть гораздо менее невозможным. Если где и может существовать человек, прочитавший шесть тысяч книг, то только в семье, где книги — не роскошь, а часть повседневной жизни.

А Рейнар всё шёл и бормотал, куда он сводит Машу в столице, чтобы она наверстала все годы лишений за время учёбы. Маша тоже шла и бормотала про золотые горы, абсолютное отсутствие конкуренции и совсем непонятные вещи про какого-то… Потного, властелина каких-то Колец, ведьму Ака, драконов, академии магии, эльфов, гномов, фей, блестящих на солнце вампиров…

К полудню лес неожиданно расступился. Между деревьями блеснула вода. Небольшой ручей, вдоль которого шла дорога последние полчаса, был перегорожен плотиной, сложенной из веток, брёвен и глины. За ней разлился тихий пруд.

— Бобры, — сказал я.

Возле самой воды действительно лежало несколько свежих, аккуратно обгрызенных стволиков.

— Давайте искупаемся⁈ — с нескрываемой надеждой в голосе предложила Маша. — И одежду постираем, хоть на людей станем похожи! Только чур, не подглядывать!

Возражений не оказалось. Холодная вода моментально смыла дорожную пыль и остатки усталости. Но долго в воде находиться было невозможно, и Маша первая это поняла.

— Так! Я греться! Не смотреть! — крикнула Маша, подплывая к берегу.

— Куда не смотреть? — не понял Рейнар и принялся озираться по сторонам.

Я быстро придержал его за подбородок, не давая повернуть голову.

— На Машу не смотреть. Табу у неё такое.

— Хорошо, понял, — серьёзно кивнул лиер. Потом задумался и честно добавил: — Правда, пока она не сказала, я и не собирался. А вот теперь захотелось посмотреть.

Из-за большого валуна тут же донесся голос Маши:

— Я всё слышу! Попробуешь — я тебе потом в кашу мышиного горошка насыплю!

Рейнар несколько секунд молча смотрел на меня. Потом совершенно серьёзно спросил:

— Подожди… мыши выращивают горох?

Я замер.

— Что?

— Ну… мышиный горох. Или она опять что-то неправильно перевела?

Несколько секунд я пытался сообразить, как объяснить человеку, никогда не слышавшему этого выражения. Потом всё-таки сказал:

— Нет… Понимаешь… мышиный горох — это не тот горох, который выращивают мыши.

— Тогда почему он мышиный?

— Потому что… — я запнулся. Несколько секунд честно пытался придумать объяснение поприличнее. Не придумал. — Ну… имеют они некоторое отношение к его происхождению…

Пришлось пояснить, как мыши производят горох. Потом спасать тонущего Рейнара, которого обуял такой дикий смех, что он не мог плыть.

Из-за валуна недовольно спросила Маша:

— Чего вы там ржёте?

Рейнар попытался ответить. Не смог. Снова согнулся от смеха. Попытался показать большим и указательным пальцем горох — и снова зашёлся в смехе.

— Значит так! — гневно фыркнула девочка. — Они ещё вырастут! А вы извращенцы!

После этого уже Рейнару пришлось вытаскивать меня.

Пока одежда сохла на большом прогретом камне, по разные стороны которого мы и расположились, мы перекусили остатками вчерашнего ужина. Надевали её, конечно, ещё влажную, но день был жаркий, думаю, через полчаса она и на нас высохнет.

Маша быстро остыла, когда мы ей объяснили причину смеха, сама же посмеялась над собой и сказала:

— Забудьте, что я тогда кричала.

— Уже забыли, — совершенно серьёзно ответил Рейнар.

— Да мы вообще ничего не расслышали, — поддержал я.

— Ага…

Маша подозрительно прищурилась. Недовольно потёрла лоб, но, похоже, решила сделать вид, что поверила.

Потом все втроём снова занялись сапогами Рейнара. Кожаные ремни держали подошву намного лучше ткани. Вот только так ловко намотать, как это сделал Дархан, мы не смогли сходу. Провозились минут десять, пока Рейнар не сказал, что почти как было. Он даже несколько раз подпрыгнул, подтверждая надёжность нашей вязки.

— До вечера точно не развалятся!

Мы снова двинулись в путь. Ближе к вечеру лес начал редеть. Между соснами появились поля. Навстречу нам неспешно шёл мужчина лет сорока с короткой верёвкой в руках.

Поравнявшись, он первым поздоровался:

— Доброго дня.

— И вам, — ответил Рейнар.

Мужчина улыбнулся.

— Издалека идёте?

— Из Берёзовки.

— А куда путь держите?

— В деревню.

— К кому?

Рейнар чуть прищурился.

— А зачем спрашиваете?

Мужик снова улыбнулся.

— Может, знаю человека. Подскажу, где искать. — На мгновение замолчал и развёл руками. — Да и вообще… Подозрительные вы какие-то. Не люблю, когда по нашей деревне неизвестные шатаются. Я честный крестьянин. Не хочу беспорядков.

— Не будет беспорядков, — ответил я. — Это вот вы подозрительно выглядите — с верёвкой в лесу вечером.

Маша неожиданно остановилась. Совсем на секунду. Едва заметно нахмурилась. Но ничего не сказала.

— Да я-то вообще-то козу ищу! Не видели, кстати?

— Нет, там по дороге не было…

— Так, ну если не по дороге ушла, значит, на марь пошла, она не дура у меня по кустам…

Мы ещё немного поговорили, он прошёл немного с нами, после чего крестьянин попрощался и свернул на боковую тропинку.

Когда он скрылся за поворотом, Маша всё ещё оглядывалась.

— Что такое? — спросил я.

Она медленно покачала головой.

— Не знаю… Что-то… — она нахмурилась сильнее. — Он вроде улыбался. Всё говорил правильно. И вроде бы даже логично…

Она беспомощно развела руками.

— Но… бесит он меня чем-то.

— Почему?

— Да не знаю я!

Она даже сама разозлилась.

— Ай…

Махнула рукой.

— Наверное, показалось.

Но всю оставшуюся дорогу я несколько раз ловил её задумчивый взгляд.

К вечеру лес окончательно остался позади. Дорога поднялась на пологий холм, и перед нами открылась небольшая деревня. Домов тридцать, не больше. Преимущественно соломенные крыши, огороды, несколько сараев, загон для скота. На околице лениво гоготали гуси, где-то громко залаяла собака.

— Дошли…