Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Ариигалиец поспешно вскочил, подбежал к поклаже и вынул продолговатую резную шкатулку, откуда извлёк свёрнутые в трубочки листы бумаги. Достал один и аккуратно убрал остальные. Шарак так же, не сговариваясь, поднялся и достал из своих вещей грифельную палочку. Они это всё молча положили перед Машей.

Та нисколько не смущаясь, взяла разделочную дос… разделочное полено, уверенно взяла в руки грифель и принялась командовать.

— Вес, подкинь дров, чтобы больше было огня, мне нужен свет. Шарак, ты сядь в центре, ты самый большой, так будет более органично… Только чуть ближе к костру… ты сюда, а ты сюда, но не копируй позу Дархана, да… нет, расслабьтесь… тяжелый случай.

Девочка недовольно смотрела на принявших горделивые позы ариигалийцев.

— Рей, подай, пожалуйста, щит Шараку. Шарак, проверь там ремни. Дархан, ты возьми свой клинок…

— Какой именно? — взволнованно уточнил воин, показывая на десяток, что он чистил, когда мы подошли.

— Свой любимый. Сделай вид, что ты его точишь… нет, вот что там Ивер постоянно с тряпочкой делает?

— Полирует или смазывает, — подсказываю я с интересом наблюдая за мужчинами. Ведь недавно и я так же робел, когда меня рисовали.

— Вот, делай это… А ты…

— Я могу на стрелы перья клеить, — сообразил Камбар, что хочет Маша.

Воины расположились по-новому, и Маша начала рисовать. Грифель быстро заскользил по бумаге.

Несколько минут слышалось только потрескивание костра да негромкое поскрипывание грифеля. Иногда Маша поднимала голову.

— Шарак, чуть левее.

— Камбар, голову не опускай.

— Дархан… ты всегда так скали… улыбаешься, когда занимаешься оружием?

Молодой ариигалиец мгновенно стал серьёзным.

Мы с Рейнаром переглянулись. Кажется, командовать взрослыми вооружёнными мужчинами у Маши получалось совершенно естественно. Рейнар уселся рядом с девочкой и принялся наблюдать, как листок заполняется чёрными линиями. Рисунок постепенно оживал. Сначала появились силуэты. Потом лица, косички, оружие.

Рейнар заворожённо смотрел за кусочком грифеля в руках девочки. Иногда он едва заметно улыбался или одобрительно кивал. Я всё чаще ловил взгляды ариигалийцев. Кажется, они пытались понять по лицу лиера, хорошо ли получается.

Первым сдался Рейнар. Он только откинулся на локоть, чтобы вытянуть ноги, прикрыл глаза буквально на мгновение… и больше уже не открыл их.

Маша зевала, тёрла глаза, но упрямо водила грифелем по бумаге и продолжала рисовать. Я наклонился подкинуть дрова и не заметил, как её тоже сморил сон. Всё же как бы она себя ни пыталась показать сильной и независимой, события последних дней её вымотали, и горячая еда и дружественная обстановка расслабили её. Я сидел к ней спиной и даже не понял, чего это Дархан взметнулся, одним прыжком перелетел меня, костёр и подхватил падающую на бок Машу и её рисунок.

Девочку мы тут же уложили на подготовленную ей подстилку и принялись рассматривать незавершённый рисунок. Но даже такой он произвёл впечатление на неискушённых ариигалийцев. Воины негромко переговаривались на своём языке, передавая рисунок из рук в руки.

— Она необыкновенная, — с чувством произнёс Дархан. — Жаль… Через несколько дней меня будут ждать там, где я должен принести клятву новому хозяину. Иначе… я бы попросился служить ей. Я бы хотел помочь ей написать её книгу. Юный воин, — это он польстил мне, — скажи, как потом найти вас и посмотреть этот рисунок в завершённом виде?

— Примерно в дне пути к югу от Меридинотоля стоит трактир на дороге к деревне Дубовая. Я живу там.

— Если смогу, я обязательно навещу вас там.

Мужчина какое-то время смотрел на нас, перевёл взгляд на спящую девочку и затем неожиданно прижал правую ладонь к груди, левую положил на рукоять меча и негромко заговорил на своём языке нараспев речитативом. Слова ложились ровным, почти певучим ритмом. Будто давно заученный древний текст. Шарак резко поднял голову. В его взгляде мелькнуло такое удивление, словно Дархан только что сказал нечто совершенно невозможное. Камбар тоже перестал улыбаться. Они обменялись быстрыми взглядами.

Когда Дархан закончил, оба почти одновременно ответили ему несколькими короткими фразами, завершая некий ритуал, а потом начали недовольно ему что-то высказывать. Молодой воин им принялся эмоционально объяснять, несколько раз вставляя уже знакомое слово «Ахраш». В голосе Шарака послышалось неодобрение. Но спорить он перестал.

Дархан молча поклонился спящей Маше. Потом спокойно сел обратно к костру, словно ничего особенного сейчас не произошло. И воины начали укладываться спать.

Дархан, прежде чем лечь, аккуратно скрутил рисунок, замотал в кожаный наруч и, посмотрев на спящую Машу, положил свёрток рядом с ней.

— А вы не выставляете часовых? — зевая, спросил я, тоже подходя к своей лежанке.

— Зачем? Лошади, если что, разбудят.

Другой воин что-то добавил про каких-то хищников, но я уже не слышал. Насыщенные дни и ночи вымотали и меня тоже.

вот так видит данный вечер ИИшка

Глава 11

Бобровый пруд

Первые лучи солнца пробивались сквозь сосновые ветви, когда я проснулся. Несколько секунд лежал, не открывая глаз. После последних дней было непривычно просыпаться без криков, без верёвок на руках и без ощущения, что сейчас придётся снова куда-то бежать. Пахло дымом. Где-то тихо журчал ручей. И ещё… едой. Я открыл глаза.

Костёр почти прогорел, но над ним уже снова висел котёл. Дархан сидел возле огня, жаря на узкой и длинной сковороде куски колбасы. Логично. Беспроигрышный вариант для тех, кто не умеет готовить. Шарак неподалёку точил широкий нож короткими, размеренными движениями. Камбара заметил не сразу — он, присев на корточки возле ручья, умывался ледяной водой. Рейнар ещё спал. Маша тоже. Дархан заметил, что я проснулся, и приветливо кивнул.

— Доброе утро.

— Доброе…

Я сел и невольно поёжился. Утро оказалось холодным. Дархан молча подвинул ко мне кружку.

— Травы.

Я сделал осторожный глоток. Напиток оказался горячим, терпким и неожиданно сладковатым.

— Спасибо.

Воин только пожал плечами, словно благодарить было совершенно не за что. Или у них нет понятия благодарности?

Через несколько минут, когда я дожевывал хлеб и жареную колбасу, зашевелился и Рейнар. Он открыл глаза, резко сел, будто на миг забыл, где находится, потом увидел ариигалийцев и заметно расслабился.

— Уже рассвело…

— Уже давно, — усмехнулся Камбар. — Мы вас будить не стали.

— Дети должны высыпаться, — спокойно добавил Шарак, — особенно после