Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

— Своя Земля.

— Жена, — закончил молодой, мечтательно улыбнувшись.

— Если захочешь вторую — ещё пять лет службы, — спокойно добавил старший.

— Или третью, — усмехнулся молодой.

Рейнар задумчиво кивнул.

— Жаль… Я бы вас нанял, и это бы решило все проблемы с нашим путешествием до дома.

Молодой рассмеялся.

— Ты хоть представляешь, сколько мы стоим?

— Представляю.

— Правда⁈

— У моего отца служат несколько ваших соплеменников.

Все трое посмотрели на него внимательнее.

— По твоему виду и не скажешь.

— Это временные обстоятельства, заставившие меня сутки пробираться через лес. А насчёт ваших… Со мной обычно выезжали: Арлан, Малран…

Не успел он договорить, как самый молодой резко выпрямился.

— Арлан⁈ — Высокий? На правой щеке длинный шрам?

— Он самый.

Молодой широко улыбнулся.

— Он учил меня владеть копьём. Мой наставник из старших учеников, когда я пришёл младшим.

Старший тоже кивнул.

— Хороший воин.

— Лучший, кого я знаю, — с уважением произнёс молодой.

— Тогда представимся и мы, — сказал старший. — Я Шарак.

Он указал на мужчину, сидевшего рядом.

— Камбар.

Потом на самого молодого.

— Дархан.

Рейнар слегка улыбнулся.

— Рад знакомству.

После этих слов что-то неуловимо изменилось. Настороженность исчезла. Ариигалийцы уже смотрели на нас не как на случайных путников. Скорее как на людей, которых рекомендовал воин, заслуживший их уважение.

Маша высыпала рис в котёл, что-то быстро перемешала, накрыла крышкой и довольно отряхнула ладони.

— Теперь его не трогать, пока не скажу.

Она уселась на бревно напротив троих воинов, сцепила руки на коленях и улыбнулась той самой улыбкой, которую я хорошо знал.

— А можно спросить?

Шарак кивнул.

— Вы ведь не рабы. Тогда почему сами… соглашаетесь принадлежать другому человеку?

Несколько секунд ариигалиец молчал. Потом неторопливо ответил:

— Ты видишь этот лес? Поля возле деревень? Деревья, на которых растут плоды?

— Конечно.

Он кивнул.

— У нас нет ни такого леса… ни таких полей.

В разговор впервые вмешался Камбар.

— Камень. Скалы.

Дархан добавил:

— Пыль. Песок.

— И злой ветер, — закончил Шарак. — Земля рождает мало. Дождь приходит редко. Хороший урожай — это праздник, ладно если раз в пять лет.

Он бросил веточку в костёр.

— Почти всё железо, ткани, зерно и соль приходится покупать у соседей.

— А покупать не на что? — тихо спросила Маша. — Потому что продавать нечего…

— Поэтому мы и продаём то, что умеем лучше всего.

— Себя…

Шарак отрицательно покачал головой.

— Нет, — он посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. — Своё мастерство. И своё слово. Пока действует договор, наше слово стоит дороже золота.

Камбар кивнул и подхватил:

— Иначе нас перестанут нанимать.

Маша долго молчала. Потом тихо произнесла:

— И вы так кормите всю страну? Но почему не просто работа по найму, почему именно рабство?

Шарак улыбнулся едва заметно.

— Это ошибка понимания смысла наших культур. Мы не считаем себя рабами. Мы вверяем нанимателю наши жизни и знания в обмен на оплату на время договора. Для нас это обмен. А у вас считают, что владелец жизни — одно и то же, что владелец раба.

В этот момент от котла потянуло таким запахом, что разговор сам собой прервался.

Дархан шумно вдохнул воздух и вопросительно посмотрел на Машу.

— Кажется… уже можно?

Некоторое время слышен был только стук деревянных ложек. Ариигалийцы сначала ели осторожно. Но потом распробовали. Пришлось ускориться, так как я быстро понял, что добавку могу и не успеть наложить.

Наконец Камбар поднял голову, сыто вздохнул и отставил тарелку.

— Очень вкусно. Даже не знал, что из этих продуктов можно такое сделать. Дархан, ты же всё запомнил?

Дархан молча поднял большой палец, кивая.

Маша рассмеялась.

— Спасибо. А вы что так и варили, все вместе закинув? Это же невкусно!

— Воин не должен стремиться к излишествам. Питательно — и ладно, — неуверенно ответил Шарак и посмотрел в котёл. — А где ты научилась так готовить?

— Мама научила. Она этим с детства занимается. Много путешествовала, чтобы стать в этом деле лучшей.

— Повезло тебе.

— А-а?

Ответил уже Камбар.

— Мы жили рядом с матерями только до пяти лет.

Маша перестала есть.

— Почему?

— Потом мальчиков забирают в дома обучения.

— И вы больше их не видели?

— Видели.

— Когда?

— На праздниках.

Маша удивлённо подняла голову.

— А какие у вас праздники?

Шарак внимательно посмотрел на неё. Словно пытался понять, шутит она или нет. Потом неожиданно спросил:

— Тебе действительно всё это интересно?

Маша даже удивилась вопросу.

— Конечно! Мне вообще всё новое интересно. Я любила с мамой путешествовать. Я мечтала объехать все страны мира. Да и сейчас я в принципе всё ещё хочу когда-нибудь объехать весь мир. Просто поменялись методы и цели путешествия.

Ариигалийцы молча слушали, не перебивая.

— Мне недавно подарили очень необычную книгу, — девочка улыбнулась своим воспоминаниям. — Там человек путешествовал по разным странам и записывал всё, что видел. Не только про города или правителей. А про людей. Что делают, чем живут, что едят. Во что верят. Какие у них обычаи. Мне понравился формат. Но у него это всё энциклопедично, а я загорелась написать такую же, но сделала бы это с эмоциями, приключениями, сделала бы персонажей более живыми.

Маша оглядела троих воинов.

— Вот, например, с вами уже можно главу написать. Я уже даже название придумала: «Трое у костра, не считая подростков». Вы очень колоритные, и у вас совершенно необычные обычаи. Про вас можно столько интересного рассказать!

— Мы тоже окажемся в книге? — негромко спросил Дархан. Впервые он не контролировал эмоции, утратив своё напускное равнодушие. — Я, Шарак и Камбар? В книге, которую будут читать другие люди⁈ Там будут наши имена⁈

— Ну да! Я запишу, что вы мне сказали… И вообще опишу наши злоключения и ваше гостеприимство! Этот, как его, Ахраш! А вы завтра куда идёте?

— В Хорбуш. Вы же с той стороны идёте?

— Жаль, мы в другую сторону. Да просто думала, что если нам будет по пути, я могла бы купить бумаги и карандаш и нарисовать вас, чтобы потом рисунки вложить в книгу.

— Наши лица могут быть в книге⁈ — Шок Дархана был неописуем. — Ты умеешь рисовать?

—