Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

— Пойдемте, может выйдет договориться, — и первый вышел из-за дерева.

Пришлось идти следом.

Ариигалийцы внимательно нас рассматривали. Особенно меня и Рейнара. Оценивали. Самый старший из троих перевёл взгляд на Машу, что-то сказал на своём языке. Другие недоумённо пожали плечами.

— Дети. — Он произнёс это не вопросом, скорее констатацией, но тут же уточнил, глядя на Машу: — Ты же девочка?

Мария неуверенно кивнула, не торопясь идти вперёд.

— Садитесь к огню.

Мы переглянулись.

— Не бойтесь.

Мужчина чуть заметно улыбнулся.

— Осторожность — это хорошо, но вам ничего не угрожает этой ночью. Ночь принадлежит опасностям. Дети не должны ночью быть без защиты — таков Ахраш! До того, как мы тронемся в путь, вы в безопасности. Слово!

Другой воин уже подвинул одно из поленьев ближе к костру.

— Скоро будет еда, вода уже нагрелась.

Мы ещё несколько секунд стояли молча. Слова воина звучали странно. Он говорил спокойно, словно происходящее было чем-то совершенно обычным. Словно мы сто раз на дню виделись, и вообще трое подростков, пришедших в сумерках из леса, — в порядке вещей.

Рейнар первым убрал руку с ножа и коротко поклонился.

— Благодарим за гостеприимство.

— Не благодарите, — ответил старший. — Ахраш.

Он произнёс это слово так, будто оно объясняло всё.

Мы осторожно подошли к костру. Тепло сразу прогнало вечернюю сырость. После долгого перехода даже просто возможность сесть показалась настоящим счастьем.

Ариигалийцы снова внимательно нас оглядели. Не так, как это делают люди, пытаясь понять, богат ты или беден. Скорее как опытный кузнец осматривает клинок — цел ли, не треснул ли, не требует ли ремонта.

— Давно идёте? — спросил самый молодой.

— Второй день, — ответил я.

Он понимающе кивнул.

— Ноги ставите тяжело. Не привыкли много ходить.

Ответ ему был не нужен, он не спрашивал, просто озвучивал свои мысли. Подбросил в костёр ещё одно полено, ещё раз нас осмотрел, не стремясь к разговору. Наивный.

— К-ха! К-ха! Извините, долго молчала, — настроилась на разговор Маша, промолчавшая последние минут сорок. — А что такое Ахраш?

Мужчины переглянулись.

— Ты не поймёшь истинного смысла. Но чтобы тебе было проще — это свод обычаев, которые учат нас пути, по которому ты не потеряешь честь.

— Не законы, а обычаи? Первый раз слышу. А можете привести пример?

— Наш народ живёт бедно. Земля у нас жадная. Камень, ветер и колючки. Звери такие, что научились выживать среди этого. Днём ты можешь погибнуть от палящего солнца, а ночью замёрзнуть насмерть от холода. Поэтому Ахраш говорит, — он посмотрел сначала на Машу, потом на меня. — Если ночью встретил ребёнка — сначала защити. Потом спрашивай, почему он оказался один.

Он произнёс это без тени назидания. Просто как общеизвестный факт.

— А если ребёнок опасный? — неожиданно спросила Маша.

Молодой ариигалиец рассмеялся первым, и его смех подхватили более старшие сородичи. Смеялись от души, не сдерживаясь. Маша точно сказала для них что-то смешное.

— Тогда ты не воин и Ахраш не для тебя. Для воина ребёнок, даже такой тренированный, как твой друг, не может представлять опасность.

— А у вас все воины? — продолжила допрос Маша.

— Все, кто хочет жениться и продолжить род, — да.

— Хм, необычная мотивация для службы в армии… — пространственно пробубнила под нос Маша.

— Таков Ахраш! — услышал её мужчина, хотя не думаю, что понял.

Молодой ариигалиец тем временем уже поднялся.

— Сейчас будет ужин.

Он подошёл к закипевшему котелку, заглянул внутрь, потом принялся развязывать большой холщовый мешок. На землю начали ложиться продукты. Луковицы. Несколько морковок. Знакомая уже мне крупа, которую Маша зовёт рисом. Кусок сушёного мяса. Бутылка масла. Немного сушёных трав.

Он уверенно взял нож и уже собирался бросить всё это в котёл, причём, похоже, не разрезая, что Маша аж вскочила на ноги, возмущённо глядя на горе-повара.

— Стой! — крикнула она молодому мужчине.

И посмотрела ещё раз на продукты, на котелок, снова на продукты. И очень осторожно спросила:

— Простите…

Все трое одновременно подняли головы.

— Вы… вот это… собираетесь просто сварить?

Воин недоумённо моргнул.

— Конечно.

Маша несколько секунд честно пыталась ничего не говорить. Не получилось.

— Можно… я лучше приготовлю? Это будет безопаснее.

Трое ариигалийцев молча переглянулись. Потом посмотрели на рыжую девочку. Потом снова друг на друга. Самый молодой посмотрел на старшего, и тот равнодушно произнёс:

— Ну, хуже же она не приготовит.

Маша даже растерялась от такой реакции.

— Ну… да, — но тут же пришла в себя и в обычной манере добавила: — Чтобы сделать хуже, чем он сейчас пытался, — это надо специально постараться. Сделаю что-то похожее на плов.

Молодой воин тут же положил нож на продукты.

— Я учусь, — и сел рядом.

Кажется… кто-то сейчас очень сильно удивится.

Маша по-хозяйски пошарила в сумке, вынула оттуда пакет со специями и уверенно захлопотала возле костра.

— Вес, рис промыть раз пять. Пока вода прозрачной не станет. Но руками не давить!

Я только кивнул и без вопросов взял деревянную миску и отошел к ручейку. Промывал же уже, что каждый раз повторяет?

— Рейнар, сможешь почистить лук и морковь?

— Конечно.

Он взял нож и принялся снимать кожуру.

Маша посмотрела секунд пять. Потом молча забрала у него нож.

— Нет. Так мы без морковки останемся. Лежанками займись лучше! Ты прошлый раз под ёлкой такую удобную сделал! Эх, досточку бы…

Она быстро очистила первую луковицу, потом вторую, следом морковь. Нож в её руках мелькал так быстро, что я только головой покачал.

Тем временем один из ариигалийцев подошёл к куче с дровами, выбрал небольшое полено, одним ударом топора расколол его пополам и двумя быстрыми движениями обтесал плоскую сторону. Получилась ровная деревянная дощечка, которую он молча протянул Маше.

— Спасибо!

Пока возле костра закипала работа, Рейнар перевёл взгляд на старшего воина.

— Простите… можно вопрос?

— Спрашивай.

— У вас уже есть контракт? Или вы свободны?

Ариигалиец спокойно кивнул.

— Есть. Мы добираемся до наших новых владельцев.

Маша на секунду подняла голову.

— Может, нанимателей? А то «владельцев» звучит как-то… словно рабы!

Старший лишь пожал плечами.

— Пока срок службы не закончится, мы принадлежим тому, кто за нас заплатил.

— И сколько срок службы?

— Пять.

— А потом?

— Свой Дом, — ответил мужчина, сидевший