Кровь Десяти - Рия Райд

мы не сможем защищаться вечно. Пока мы не выясним, где скрывается Нозерфилд, он всегда будет на шаг впереди. – Судья неожиданно обернулся ко мне. – Вам удалось узнать его местонахождение? – требовательно спросил он. – Вы должны были заняться этим!

– У меня есть предположения, – призналась я. – Их еще стоит проверить.

– Проверить?! У вас была на это неделя! Вы забыли о наших договоренностях? Конгресс сохраняет вам жизнь лишь потому, что вы можете быть полезны в поиске Вениамина Нозерфилда и его союзников.

Поль Лорес говорил вкрадчиво, а в зале было достаточно тихо, чтобы я могла услышать, как гулко стучит мое сердце.

– Мисс Эйлер делает все, что в ее силах, – донесся до меня низкий голос Андрея.

– Довольно, Поль! – устало поддержал его Нейк Брей. – Мисс Эйлер и без тебя знает свое дело. И вычислить, где прячется Нозерфилд, – наша общая задача.

– Нам мало знать местонахождение Вениамина, – подала голос вторая судья. – Теперь, когда у него есть доступ к разработкам Рейнира Триведди, он контролирует черные дыры. Мы не можем предвидеть его атаки.

Я прочистила горло.

– Вообще-то, можем. У нас не получится взять под контроль все черные дыры, но, если объединим силы, сможем защитить те, что находятся в пределах четвертого и пятого колец.

– Как? – нахмурился Поль Лорес.

– Я покажу.

Я быстро обернулась к Алику, что сидел рядом.

– Останови меня, если что-то пойдет не так, – шепотом попросила я. – Если то, что случилось у Далми, повторится и я вновь заговорю на древнеарианском…

Алик не дал мне договорить. Он быстро кивнул, и я почувствовала, как его сухие теплые пальцы мимолетно накрыли мою лежащую на коленях ладонь.

– Я буду рядом.

Я подошла к карте и, взяв стилус, начала обозначать на ней нужные зоны. Одну за другой. Я обводила их, делая краткие пометки, делила черные дыры в зависимости от масштаба, расстояния и представляемой угрозы, пока не отметила все, где, на мой взгляд, требовалось выстроить оборону в первую очередь. Когда я закончила, зал взволнованно загудел за спиной.

– Их больше сотни! – процедил Поль Лорес. – Если мы бросим силы на их оборону, то оставим без защиты остальные рубежи. У Конгресса нет такой армии.

– Есть, если привлечь военные силы Понтешен, – сказала я.

– Что? – побагровел Лорес.

– Сейчас бывшая юрисдикция Понтешен – это нейтральные земли Конгресса. По закону вы не можете ввязывать их в войну. По праву крови они мои. Если вернете их мне, войска Понтешен будут ваши. С ними Конгрессу хватит ресурсов, чтобы выстроить оборону на границах и не ослабить защиту центрального кольца.

– Мой дом, как и большинство присутствующих здесь, никогда этого не допустит, – мгновенно констатировал Сейверус Бренвелл. Я оглянулась в его сторону, но вместо этого столкнулась с ненавидящим взглядом его дочери. Кажется, впервые за долгое время София Бренвелл не отвела глаза, и я вдруг испытала от этого какое-то извращенное удовлетворение.

Нейк Брей хрипло безрадостно засмеялся, посмотрев на Лореса.

– Она тебя обыграла, Поль, – сказал он. – Похоже, у вас и правда нет выбора.

– У нас всегда есть выбор отправить мисс Понтешен на Бастефорскую площадь, – напомнила судья Ралис.

Я сделала пару шагов ей навстречу и вытянула руки, повернув запястьями вверх.

– Сделайте это хоть сейчас. Надеюсь, оно будет стоить того, когда Вениамин разобьет нашу оборону на границах и доберется до центрального кольца. Я знаю, как помочь, – добавила я, выдержав ее взгляд, когда зал загудел от возмущения. – У Вениамина Нозерфилда есть доступ к разработкам по «Стрельцу А», но это не делает его всесильным. У нас он тоже есть. Я знаю этот проект лучше, чем себя, я закончила его, я работала с Триведди и понимаю, как мы можем себя защитить. Но все это бесполезно без людей и армии. Верните мне наследие моего дома, чтобы я могла помочь. Не сделаете этого, и в скором времени его заберет Вениамин Нозерфилд.

– Исключено! – почти выплюнул Лорес, но третий из судей Конгресса, что еще с начала совета не проронил ни слова, остановил его одним жестом руки.

– У вас есть идеи, как взять под контроль все эти дыры? – обратился он ко мне. – И как отслеживать перемещения внутри них?

– Отследить перемещения в них невозможно, но можно попытаться их блокировать.

– Блокировать? – переспросил Карл Багговут.

– Я… я покажу. Так будет проще.

Я развернула голограмму с заметками и принялась чертить новую схему. Злость на мисс Бренвелл, Лореса и других судей, что были готовы отправить в пекло всю галактику, лишь бы не поступиться своими иссохшими принципами и не утратить последние крохи власти, перерастала в азарт. Слепые идиоты, как бы назвал их Рейнир. У них не было инстинкта, не было интуиции, не было… предчувствия. А ведь предчувствие есть у всех, просто когда-то они задушили его таким же слепым самодовольством и ветхими, чопорными законами, а теперь пытались понять того, кто никогда и не играл по правилам.

Предчувствие могло бы помочь. Мы ведь всегда чувствуем, когда что-то идет не так? Ощущаем это как холод, пробирающийся вдоль позвоночника. Как сгущающийся вокруг воздух. Как звенящую тишину или скатывающийся под ребрами страх?

Подсказки есть всегда, просто мы не обращаем на них внимания или не знаем, как их расшифровать. Ведь так?

«Nari del fag’eri das[29]. Все это ты уже сделала. Ты можешь все. Пора проснуться!»

…Ведь так?

– Я буду рядом, – внезапно повторил над ухом Алик.

– Что?

Я дернулась, оглянулась и оцепенела, ощутив, как тот самый холод ползет вместе с кровью по венам и змеиными кольцами скручивается под ребрами. Алика рядом не было, рядом вообще не было никого, чьи голоса еще минуту назад доносились из-за спины. Ни Поля Лореса, ни других судей, ни Нейка Брея, ни Изабель с Эмили, Андрея и совета. Никого. Все они исчезли, как и резиденция Багговут.

Вместо этого я стояла на одной из трибун главного зала Конгресса – того самого, что был уничтожен и похоронен под обломами пару недель назад. Теракт «Нового света», угрозы Вениамина Нозерфилда, сколы, летящие вниз, грохот, кровь, плач, страх, страх страх… Это же произошло на самом деле? Я же не сошла с ума?!

Я уже не была в этом уверена, потому что Конгресс, который я видела сейчас, выглядел нетронутым. Как и трибуны, вибрирующие сотнями голосов. Все было в точности, как когда я впервые оказалась здесь, кроме, пожалуй, людей – их было значительно больше – и того факта, что сама я также находилась на одном из рядов, а не внизу перед центральной ложей с верховными судьями.

Так