Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

– Отвечать на эти вопросы – тоже не мое дело, – он сбросил ботинки, открыл дверцу шкафа, повесил куртку. Лорен показалось, что каждое движение он совершает медленнее обычного, давая ей время прийти в себя. Закрыв дверцу шкафа, он некоторое время внимательно смотрел на Лорен. – Постарайся поспать. Уже поздно.

Она яростно потерла глаза, но пока поднималась по лестнице, усталость навалилась на нее, окутала, как плотный утренний туман. Все тело ныло, зубы вдруг застучали. Ей казалось, что больше она никогда не согреется.

– Сделай одолжение, – окликнул ее Макс, стоя в холле.

Лорен медленно обернулась. Посмотрела на него сверху вниз.

– Не держи на него обиду за то, как он вел себя сегодня, – смягчив свой низкий голос, попросил Макс. – Он правда старается помочь тебе. Не забывай об этом.

Лорен кивнула, прежде чем уйти к себе в комнату. Уже в полусне, рядом с мирно посапывающей Даллас, до нее дошел скрытый смысл слов Макса, намекающих, что, возможно, не ей одной в этом доме нужна помощь.

20

Влетев на следующее утро в кухню, Лорен застала там сидящего у островка Дарьена. Он потягивал кофе из большой кружки, перед ним был разложен сегодняшний номер «Дневного Светила».

На стук ее лакированных туфель он поднял голову, но Лорен, стараясь не смотреть на него, рывком открыла холодильник и принялась рыться там в поисках молока.

Он не давал ей спать всю ночь, развлекаясь с какой-то девушкой, которую притащил с собой домой. Заснуть под ее стоны, крики удовольствия, скрип матраса и стук изголовья о стену было невозможно. В отчаянной попытке заглушить этот шум Лорен заткнула уши наушниками, но даже музыка оказалась не в силах отвлечь ее от девчоночьих воплей.

Незнакомка производила удивительно много шума. До нелепости много, и стоит признать, у Лорен он вызывал отвращение.

Дарьен, видимо, почувствовал ее раздражение, пока она сдвигала в сторону банки с пивом и контейнеры с едой навынос, разыскивая пакет с молоком. Она почти засунула голову в холодильник, чтобы хоть немного охладить пылающие щеки.

– Что ищешь? – спросил он.

Она собиралась ответить, когда под руку ей наконец попался пакет.

– Уже нашла, – буркнула она, выхватила пакет и пинком закрыла холодильник.

– Кофе себе налей, – посоветовал Дарьен, заметно смягчившись с прошлой ночи. «Дневное Светило» зашелестело страницами у него в руках, он вернулся к чтению. – Он тебе, похоже, не повредит.

Лорен бросила на него взгляд через плечо. Белая майка обтягивала его торс, притягивая взгляд к бицепсам и рельефу груди. Глядя, как он переворачивает страницу газеты, Лорен старалась не думать, где побывали эти руки прошлой ночью.

Поймав себя на этих мыслях, Лорен разозлилась. Да какое ей вообще дело?

– Ты прав, кофеин мне необходим, – отрывисто согласилась она. Потом поднялась на цыпочки и сдернула коробку воздушного риса с холодильника, не обращая внимания на примостившегося за ней домовика. Наполняя миску, она делала это так резко, что просыпала рис на пол. – Особенно после того, как вы до пяти утра не давали мне уснуть своим визгом.

Дарьен молчал так долго, что она наконец не выдержала и обернулась. Он смотрел на нее с тенью насмешки, уголки губ слегка приподнимались.

– Прошлой ночью я с удовольствием довел бы до визга какую-нибудь девчонку, но увы, это был не я, – он отпил кофе, глядя на нее поверх кружки. Лорен заморгала, очевидный вопрос вертелся у нее на языке. – Это был Тревис, – пояснил Дарьен.

Лорен почувствовала, как ее маска ледяной ярости тает, как румянец заливает щеки, стремительно расползаясь по шее к ключицам.

– А-а… – отозвалась она, чувствуя себя совершенной дурой. Она была уверена, что развлекается Дарьен, и ей даже в голову не пришло задаться вопросом, откуда слышатся визги и стоны. А ведь если вдуматься… шум доносился не из комнаты Дарьена, а с противоположной стороны. Его комната в том же коридоре, что и ее. Всего через две двери, а значит, выводы, которые она поспешила сделать, лишены смысла.

Ее щеки запылали еще жарче.

На губах Дарьена играла улыбка.

– Если бы я не знал, как обстоит дело, подумал бы, что ты ревнуешь.

– Едва ли, – пробурчала она. И нахмурилась, возмущенная выражением лица Дарьена. – Вот только не надо себе льстить. Мне вообще все равно. То, что я не выспалась – да, это меня волнует, а так можешь делать что хочешь. Меня это не касается, – она запихнула пакет молока обратно в переполненный холодильник, выхватила ложку из ящика и взяла миску. Она торопливо ела завтрак, радуясь, что молоко только что из холодильника, и надеясь, что оно охладит ее раскрасневшееся лицо.

Дарьен перевернул страницу газеты.

– Как скажешь, – пробормотал он, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Раздражение и смущение, разжигаемые воспоминаниями о том, как она позволила себе посочувствовать этому безмозглому и угрюмому парню, выплеснулись, как лава во время извержения вулкана, и если раньше она как-то держала себя в руках, то теперь потеряла контроль.

– Знаешь, что, Дарьен? – дерзким тоном заявила она. – Ты просто-напросто наглый самовлюбленный самец, который смог убедить себя, что все женщины мира желают переспать с ним.

Он оторвался от газеты. Его лицо помрачнело, и хотя эта мрачность не имела никакого отношения к Взору, менее пугающей она не казалась.

Лорен прикусила язык. Металлический привкус заполнил рот, язык онемел от боли.

– Хочешь взять свои слова обратно? – спросил Дарьен убийственно-резким тоном.

Вся кровь отхлынула от ее лица, голова стала казаться невесомой.

– Прошу прощения, – пробормотала она. – Я сказала, не подумав.

– Очень верно замечено.

Позорно – да, ее упреки прозвучали позорно, особенно после того, что сказал ей Макс насчет Дарьена вчера ночью. Лорен понятия не имела, что на нее нашло, но она сгорала от стыда, только теперь осознав, что делала все возможное, лишь бы взбесить единственного, кто способен помочь ей. Единственного, готового ей помочь.

– У меня сильный стресс…

– А у меня нет? – возразил Дарьен. Она не нашлась с ответом. Он окинул пренебрежительным взглядом ее форменную юбку и белую блузку на пуговицах. Какими будут его следующие слова, она угадала прежде, чем они прозвучали: – Пожалуй, тебе стоило бы уделять себе побольше внимания и как-то сбрасывать напряжение.

От этого грязного намека она сразу ощетинилась и забыла, как отчаянно хотела добиться его прощения.

– Я не в настроении выслушивать твои непристойные шуточки…

– А я – слушать твой скулеж, – отрезал он. Отложив газету и оттолкнувшись от стола, он