Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

поднялся. Лорен обнаружила, что вжимается в кухонный стол так, что край кварцевой столешницы вдавливается ей в поясницу. Дарьен не упустил случая пройти в опасной близости от нее, огибая островок и направляясь к раковине. Он пробормотал тихо: – Надо было мне избавиться от этой головной боли и дать тебе сдаться.

Лорен показалось, что ее голова слетает с плеч.

– Что ты сказал? – запинаясь, выговорила она и пошатнулась.

Дарьен поставил кружку в раковину с такой силой, что она чуть не раскололась. Что-то в его лице говорило, что он уже раскаивается в своих недавних словах.

– Ничего, – бросил он и отмахнулся, открыл горячий кран на полную мощность и схватил губку для посуды.

– Значит, вот что ты услышал у Каина? И поэтому так разозлился. – Молчание. – Расскажи мне. – Тягостная пауза. Миска в руках Лорен дрожала, молоко выплескивалось через края на доски пола. – Дарьен…

Кружка, которую он мыл, взорвалась в его руках. У Лорен чуть не выскочило сердце, когда мелкие осколки разлетелись по кухне, заскользив по полу.

– Те, кто забрал Сабрину, предложили сделку, – произнес он так, что каждое слово ощущалось будто удар хлыста. – Ее отпустят, если цель, за которой они в самом деле охотились, сдастся им, – он обернулся к Лорен и впился в нее взглядом. – Если ты сдашься.

С грохотом поставив миску на кухонный стол, она вылетела из кухни в холл раньше, чем успела осознать, что делает. Пальцы сами потянулись к шее и рванули золотую цепочку, на которой висел талисман Авертера.

Входная дверь. Ей надо только добежать до двери.

Дарьен догнал ее спустя секунду. И отшвырнул к стене с такой силой, что ее тело превратилось бы в сплошной синяк, если бы он не успел проскользнуть между ней и стеной и не принял на себя всю тяжесть удара, обхватив ее руками за талию и развернув за миг до того, как она впечаталась лицом в стенную панель.

Они рухнули на пол, путаясь в руках и ногах. Фотографии в рамках соскочили с крючков, стекла в них разбились.

Лорен визжала. Лягалась, отбивалась, всхлипывала и произносила проклятия, но он не отпускал ее. И что-то пытался объяснить – или утешить. Но она не слышала ни слова.

Он так и не разжал руки – ни разу за все время, пока она дралась с ним, ни даже когда она била его локтями в ребра и чуть не разодрала в кровь лицо и шею. Даже когда оторвала воротник у его рубашки и расцарапала его руки.

Даже когда отключилась в холле, весь мир куда-то уплыл, и она обмякла в руках Дарьена.

* * *

Открыв глаза какое-то время спустя, Лорен обнаружила, что лежит на кожаном диване в гостиной. Дарьен сидел напротив в кресле, поставив локти на колени и ожидая, когда она придет в себя. Он не сводил с нее пронзительного взгляда, его лицо было мрачным. С кулака свисал талисман Авертера с уже починенной цепочкой. Подвеска поблескивала в утреннем свете, сочащемся сквозь планки жалюзи.

Лорен села так порывисто, что комната закружилась у нее перед глазами.

– Который час? – выдохнула она. И оглянулась через плечо на старинные часы. Увидев стрелки, она широко раскрыла глаза. Вот это да, сколько же она пробыла без сознания? – Я опоздаю на занятия…

– Ты никуда не пойдешь, – негромко, но непреклонно заявил Дарьен. – Я звонил в академию и сообщил, что сегодня тебя на занятиях не будет.

– Что?..

О-о…

Воспоминания вернулись к ней: драка с Дарьеном, требование похитителей Сабрины, стена, об которую Дарьен швырнул ее, чуть не разбив ей голову, лишь бы остановить, не дать раскрыть похитителям, где она находится.

Она окинула взглядом Дьявола, сидящего перед ней. Его темные брови были сведены, кажется, от беспокойства, а не от раздражения.

– Я иду на занятия, – объявила Лорен.

– Сегодня – нет, не идешь. Завтра – возможно, если сумеешь убедить меня, что не сделаешь глупости и не сдашься похитителям.

Лорен сжала кулаки.

– Не сдамся, – соврала она.

Мгновенно распознав ложь, Дарьен только вскинул брови.

– Ладно, – вздохнула она. – Так и быть, останусь здесь. А ты можешь заниматься своими делами, – и она махнула рукой, отпуская его.

Дьявол усмехнулся.

– Попытка засчитана, – он схватил с журнального столика пульт и щелкнул кнопкой, включая телевизор. – Я остаюсь здесь, с тобой.

Лорен оглядела его.

– И что мы будем делать весь день, кроме как расцарапывать друг другу лица?

– Царапался не я, – спокойно уточнил Дарьен, принимаясь листать список киноновинок.

И в самом деле, его шея, лицо и руки были покрыты розовыми отметинами ее ногтей. От этого зрелища у Лорен закололо в груди: он ведь даже не пытался уворачиваться, просто держал ее и молча принимал все удары, лишь бы она не подвергла себя опасности.

Не глядя на нее, Дарьен сказал мягким тоном:

– Выберем вместе, что будем смотреть.

«Выберем вместе, что будем смотреть». Самая заурядная фраза, какую она когда-либо слышала от этого Дьявола. Эти слова резко контрастировали с тем, каким она увидела его в Каменном Крае, выходящим из дома Каина с окровавленной тряпкой в руках.

Лорен начинала понимать, что и у этой монеты есть две разные стороны.

Она прокашлялась.

– Зайди на девчачье кино.

Он фыркнул и наконец повернулся к ней:

– А тебе обязательно ставить ежедневной целью служить мне головной болью?

Теперь, когда туман перед глазами наконец рассеялся, она разглядела, как здорово ему досталось. Ему повезло, что он провидец и что царапины на его умопомрачительном лице затянутся бесследно, но…

Она чудовище, если обошлась с ним вот так. Чудовище.

Лорен глубоко и прерывисто вздохнула.

– Скорее уж, ежеминутной целью, – она пыталась говорить небрежным тоном, но шутка получилась натянутой.

Дарьен снова повернулся к ней.

– Эй, – позвал он, наклонившись, чтобы заглянуть ей в глаза. Их взгляды встретились, Лорен не знала, увидел ли он ее слезы, уже угрожающие пролиться. Увидел или нет, но его лицо заметно смягчилось: – Об этом не беспокойся. Я заслужил все царапины до единой за то, как говорил с тобой.

Это признание и его искренний взгляд вызвали странный трепет у Лорен глубоко внутри. Те самые «бабочки в животе», сообразила она. И не смогла припомнить, когда в последний раз ощущала подобное.

Она почувствовала, как вспыхнуло лицо.

– Не заслужил.

– Я же сказал – не беспокойся, новенькая. Слышишь меня? И потом, боль я люблю.

При этих словах у нее вырвался смешок.

– Каким же надо быть, чтобы любить боль?

В его стальных глазах заплясала насмешка.

– Долбанутым, вот каким. – Он протянул к ней руку