Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

– Почему ты захотела поступить в Ангелтинскую академию?

– Э-мм… – каждое слово давалось Лорен с трудом, дыхание стало частым и поверхностным. – Я специализируюсь на ботанике и общей биологии.

– Учиться в академии ты решила сама или поступила за компанию с подругами?

Вопрос подействовал – отвлек ее от боли. В глазах мелькнули растерянность и что-то похожее на раздражение. При свете флуоресцентных ламп ее глаза приобрели оттенок синего кобальта.

– На что это ты намекаешь?

– Вопрос без подвоха, – заверил он. – Ты действительно надеялась, что в академии примут твое заявление, или просто не хотела выбирать другой путь, не тот, по которому шли твои подруги?

Проблеск боли в ее глазах сказал больше тысячи слов.

– Спасибо большое, но я умею решать сама за себя.

В самую точку.

– И на кого ты учишься?

– На фитомага.

Любопытно. Плести чары человек физически не способен, а эта работа, насколько понимал Дарьен, заключалась в приготовлении и применении магических снадобий. Значит, ей всегда придется кому-то ассистировать, а не работать самостоятельно.

– Если ты еще не понял, я люблю растения. А еще – помогать другим… – ее голос сорвался на шипение.

– Успокойся, – пробормотал Дарьен. Слезы блеснули у нее в глазах, она прикусила нижнюю губу. – Скоро все закончится. – Он крепче сжал ее руку, провел большим пальцам по суставам. Кажется, ее успокаивали эти ощущения, а может быть, их повторяемость.

И он продолжал в том же духе. При этом старался не слишком вслушиваться в стук ее пропускающего удары сердца. Какой бы сильной ни была ее боль сейчас, изменения сердечного ритма – не более чем реакция на его прикосновения.

Доктор предупредила:

– Еще шестьдесят секунд – и тушь прореагирует с кровью полностью.

Еще шестьдесят секунд, и ему придется отпустить ее руку.

Лорен посмотрела на Дарьена и вздохнула; ее дыхание пахло конфетами, съеденными в машине на заднем сиденье.

– Пообещай, что будешь держать меня за руку каждый раз, когда мне понадобится сделать это.

Произнося эти слова, она смотрела ему прямо в глаза. Но когда договорила, румянец проступил на щеках, выражение лица стало таким, словно она охотно дала бы самой себе пинка, если бы это было физически возможно.

– По рукам, – поспешил ответить Дарьен, пока ее смущение не усилилось и не испортило все. – Но только если ты пообещаешь мне кое-что взамен.

– Тридцать секунд, – предупредила доктор Атлас, обтирая машинку влажной тканью.

Дарьен продолжал:

– Рассматривай все возможности, какие есть в твоей жизни, прежде чем слепо следовать за подругами. Тебе незачем из страха поступать во всем так же, как они.

– Ничего я не боюсь, – почти рявкнула она, и Дарьен почувствовал, как она сжала пальцы на его руке, но не от боли, а потому что разозлилась на него за то, что указал на ее слабость. Он легонько пожал ей руку – пожал, бросая вызов. И когда ее сердце затрепыхалось в груди от этого бережного пожатия, вдруг понял, что, возможно, никогда не узнает, чем именно вызван этот сбой пульса.

– Я только хочу сказать, – продолжал он, – что в Верхней Западной Долине есть отличная школа, которая дает образование в той сфере, где ты хочешь работать. И если вдруг окажется, что Ангелтинская академия – не совсем то, что тебе представлялось, дай той школе шанс. Я знаком с травоведуньей, которая ею руководит. И мог бы замолвить за тебя словечко.

– Как называется та школа? – Она сильнее сжала его пальцы. Ее рука по сравнению с рукой Дарьена казалась маленькой и хрупкой.

– «Высшая ботаническая школа Агаты». Сокращенно – «школа Агаты», – ответил он. Лорен смотрела на него с выражением, разгадать которое он не мог. – Ты еще не дала обещание, – напомнил он.

Ее пухлые губы беззвучно сложились в слово: «Обещаю».

Доктор Атлас закончила освежать татуировку, машинка завибрировала перед отключением.

Дарьен и Лорен одновременно отстранились друг от друга. Тепло прикосновения Лорен еще долго сохранялось на коже Дарьена, напоминая поцелуй солнечного луча в холодный день.

Дарьен не знал, что это означает.

* * *

Шагая по безукоризненно-белым коридорам больницы, Лорен едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Ее со всех сторон окружали Дьяволы во главе с Дарьеном, среди них Лорен была не только единственной девчонкой, но и одной одетой не во все черное, и лишь она выглядела так, будто могла скорее послать кому-нибудь воздушный поцелуй, чем убить.

Свой неудержимый приступ веселья она приписывала облегчению оттого, что процедура нанесения татуировки благополучно закончилась. Однако ее настроение резко упало, когда, проходя мимо палат, она заметила почти в каждой из них пациента и в некоторых даже нескольких.

Идущий слева от нее Таннер обратил внимание, куда она смотрит.

– У большинства Иссушение, – пояснил он тихо. Лорен запрокинула голову, глядя на него, и заметила, что он хмурится. – Мама говорит, никогда не видела, чтобы оно так свирепствовало.

Иссушение было причиной, по которой бессмертные жили не так долго, как им полагалось. В обществе Терры оно являлось основной причиной смерти, с ним сталкивался почти каждый. Из-за Иссушения никто не жил дольше шести веков.

В одной из палат, мимо которых они прошли, женщина в белом медицинском халате устроилась на полу у ног пациента, который сидел на краю кровати, застеленной накрахмаленным бельем. Она держала руки пациента в своих. Глаза обоих были закрыты, что-то похожее на серебристую цепочку обвивало их, образуя, по-видимому, особый узор.

Проходя мимо этой палаты, Лорен замедлила шаг и едва удержалась, чтобы не остановиться, ей хотелось понаблюдать за происходящим и спросить у этих двоих, чем это они заняты.

Но спросила она не у них, а у Таннера:

– Что делала эта женщина?

Ей пришлось прибавить шагу, чтобы догнать остальных.

– Она ауроцелитель, – пояснил Таннер. Он приветственно кивнул медсестре, спешащей по коридору, и та опешила от этого приветствия – вернее, от вида всей их компании. – Так называются специалисты-медики с белой или радужной аурой, которые учатся исцелять больных или травмированных путем переливания в них части собственной ауры.

Любопытно, подумала Лорен. Вот бы таким способом можно было излечить ее загадочную болезнь. Насколько лучше жилось бы ей без обморочных приступов! Но, видимо, даже возможности целительства ауры не безграничны.

– А что это за штука, похожая на цепочку?

– Проводник, – ответил он. Как магический жезл, только выглядит по-другому, поняла Лорен. – Даже ауроцелительство сопряжено с риском и требует, чтобы какой-то предмет служил безопасным каналом для передачи магии между донором и реципиентом. Благодаря ему донорам удается избежать Иссушения и других побочных эффектов от применения магии.

Она издала задумчивый возглас.