Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

– Знаешь ведь, что я не могу.

– Не можешь, – уточнил Дарьен, легко отвечая на пожатие, – или не хочешь?

– Не говори глупостей, – понизила голос она. – Жнецы – моя семья, и если я лишусь благосклонности Мала, у меня не останется ничего.

– Да, у тебя не будет своего круга, но возможно, это не так уж плохо. Начнешь все заново. Выберешь для себя новую жизнь там, где захочешь. И если осмелишься на это, Ангелтин станет не более чем давним сном.

Аспен фыркнула, хотя смешно ей вовсе не было.

– Было бы неплохо, да? – пробормотала она. – Ну, а вообще как вы с ней? Еще ладите?

– Видимо, как любые бывшие, – и заметив озабоченный взгляд, брошенный Аспен, Дарьен добавил: – Мы все еще друзья, Асп. Незачем так тревожиться.

Они уже приближались к концу коридора.

– Я спрашиваю только потому, что мне не все равно. И я с самого начала считала, что вам не стоило встречаться. Ведь у нее нет ничего, кроме тебя и других Дьяволов.

– Тебе незачем беспокоиться, Аспен. И потом, это давняя история, и с тех пор мы с Лейс вполне уживаемся.

Она вздохнула.

– Ты прав, слишком долго я не выясняла, как у нее дела, – и едва Дарьен попытался что-то сказать, перебила: – Не вздумай снова читать мне нотации. Я никогда не пойду против Мала так же, как Лейс никогда не пойдет против тебя.

– Временами она испытывает мое терпение, но я понимаю, о чем ты.

У двустворчатых дверей кабинета Аспен отпустила руку Дарьена.

– Подожди здесь минутку.

Дарьен отступил туда, где его не было видно из дверей, а Аспен трижды постучала. Хриплый мужской голос, который Дарьен не слышал уже несколько месяцев, разрешил ей войти, и она скользнула внутрь. Напрягаться, чтобы расслышать разговор, не пришлось: Аспен оставила дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы звуки долетали до коридора, легко преодолевая чары, от которых поверхность деревянных створок словно подернулась рябью.

– Здесь кое-кто хочет встретиться с тобой, – сообщила Аспен. Дарьен достаточно хорошо знал ее и потому по голосу понял, что она на взводе.

– Сейчас я немного занят.

– При всем уважении, мне кажется, тебе стоит выслушать то, что он собирается сказать.

Несколько секунд тянулось молчание, затем Малахия приглушенно вздохнул.

– Хорошо. Впусти его.

Дарьен не стал ждать, когда Аспен вернется за ним, а прошел прямо в кабинет Малахии. Глава Жнецов, едва завидев его, вскочил из-за изогнутого стола красного дерева, чуть не опрокинув свое массивное кожаное кресло. Мужчины, стоящие по обе стороны от стола, выхватили оружие прежде, чем Дарьен успел бы воскликнуть: «Игнис!»

Обращаясь к Аспен, Малахия зарычал:

– И какое из слов приказа «не впускать сюда никого из Дьяволов» тебе не понятно?

Синие татуировки, покрывающие половину лица Малахии, придавали ему вид злобного придурка даже в те редкие моменты, когда он улыбался. Медно-рыжие волосы, подстриженные ирокезом, были подняты над лбом, окладистая жесткая борода маскировала шрамы на подбородке.

Много лет назад Дарьен, которому нравился Малахия, считал его другом. Но когда Семь Дьяволов вытеснили Жнецов с их места на вершине ангелтинской пирамиды мракоумертвителей, Малахия решил больше не звать Дьяволов друзьями.

Хуже некуда, подумал Дарьен, прикусывая щеку изнутри, чтобы удержаться от улыбки.

– Тон какой-то слишком враждебный, чтобы обращаться так с дамой, – начал Дарьен. – Не согласен?

Малахию затрясло от ярости.

– Ты что, явился сюда унижать меня в моем собственном доме?

– Нет, я не за этим, – невозмутимо ответил Дарьен. – Как уже сказала Аспен, я с предложением мира.

Малахия оскалился, обнажая металлическое покрытие остро заточенных клыков.

– Брось оружие, встань на колени – и тогда я, может быть, подумаю, стоит ли выслушать тебя.

– На колени я не встаю ни перед кем, – полностью лишенным эмоций голосом объяснил Дарьен. – А оружие уже отдал Аспен, – краем глаза он увидел, что Аспен подняла и показала конфискованный у него пистолет в доказательство, что он говорит правду.

Малахия едва удостоил ее взглядом.

– Всего один? – презрительно хмыкнул он. – Думаешь, я в это поверю?

– Путешествую налегке, – промурлыкал Дарьен. – Мне казалось, ты об этом знаешь, Малахия, – он сделал паузу. – Так что, примешь дар, который я принес тебе, или так и будешь метать в меня убийственные взгляды?

Ярко-зеленые глаза Малахии заволокла чернота. Как и Дарьен, он постоянно боролся с Всплесками. Между ними вообще было много общего, поэтому вначале они и сдружились. Обидно было сознавать, что все построенное ими рухнуло по такой ничтожной причине, как зависть.

– Сказал же, – процедил Малахия. – Не раньше, чем ты встанешь на колени.

Его охранники, стоящие на изготовку, заржали.

– Ладно, – Дарьен пожал плечами. – Мне всегда казалось, что ты охоч до женщин, но если и впрямь хочешь, чтобы я тебе…

– Дело в уважении, надменный ты гов!..

Дарьен перебил его:

– Не я виноват в том, что зуб, который ты точишь на мой круг, не имеет никакого отношения ко мне лично, зато самое прямое – к тому, что ты конченый неудачник.

Малахия рванулся из-за стола, но Аспен встала между ним и Дарьеном, крикнув последнему:

– Просто покажи ему, что ты принес в знак мира, а не дразни, маньяк ты суицидальный!

Дарьен замер. И Малахия тоже.

– Если мне известно, что я выиграю, значит, не суицидальный, – возразил Дарьен, но полез в карман, отчего охранники Малахии напряглись. Холодно улыбнувшись, он вынул три предмета, составляющих его приношение в знак мира, и бросил на стол Малахии.

Дарьен услышал, как ахнула Аспен, увидев три окровавленных зуба, застучавших по красному дереву. Все, кто был в комнате, тоже уставились на них.

– Я позаботился, чтобы твоя крыса больше не болтала языком, – сообщил Дарьен. – И взамен за это прошу только твое слово. Ты должен пообещать, что твой малый Тайсон не станет трепаться о добыче, которую собирался стащить у меня, – и прежде чем Малахия успел спросить, о чем вообще речь, пояснил: – Недавно мне предложили работу – за три миллиона золотых майнетов выследить одну цель. Пока я искал эту цель, одна птичка напела мне, что Тайсон сговорился с неким грабителем могил отыскать цель раньше всех. Думаю, незачем объяснять, что светило Тайсону, а также всем Жнецам, если бы Рэндал узнал, что мог лишиться своей доли от трех миллионов.

Малахия застыл. И долго вглядывался в Дарьена, пытаясь сообразить, правду ли он говорит.

– Лучше было бы только отрезать ему язык, – добавил Дарьен, кивнув на зубы. Он всегда недолюбливал Иэна. А причиненная ему сегодня вечером боль определенно помогла справиться с Всплеском. Да он бы даже поблагодарил его, конечно, останься Иэн в