Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

прошел к воротам, где взобрался по чугунным перекладинам, защитное поле которых ослабело. Магия слегка обжигала, касаясь кожи, и он скрежетал зубами. Но к тому времени, как он встал на ноги по другую сторону ворот, вытянувшиеся отростки магии втянулись обратно, как резиновая лента, не оставив следов, кроме ощущения призрачных поцелуев на коже. Это жжение показалось бы едва выносимым кому-нибудь послабее.

Порыв теплого ветра прошел по двору, загромыхали облупившиеся ставни на окнах. Дарьен размял плечи и зашагал по дорожке, ведущей через лужайку.

Ему до сих пор было тошно вспоминать, как он обошелся с Лорен возле Ангелтинской больницы. Он понимал, что она хотела лишь помочь ему, но когда Всплеск захватывал его разум, у него почти не оставалось возможности мыслить здраво. Единственное, на чем он мог сосредоточить внимание, – как бы поскорее уйти подальше от всех, кто ему дорог, и поближе к тем, кому можно причинить боль. Поближе к бойцовскому рингу, где он избавлялся от ярости, пронизывающей его.

А в остальном он чувствовал себя… слабым, когда она застала его в таком состоянии у больничного корпуса. Когда увидела, как его трясет, как он упирается ладонями в стену и наклоняет голову. В жизни он всегда следовал одному простому правилу: не допускать, чтобы его застали с опущенной головой, если только он не молится. Единственным, что он позволял увидеть окружающим, была его сила, не считая тех нескольких случаев, когда Дьяволы становились свидетелями его срывов. Он предпочитал, чтобы так все и оставалось.

Подойдя к арочным дверям, он сморгнул Взор и вознес восьми божествам Алой Звезды краткую молитву, чтобы ему открыл кто угодно, кроме Малахии Делани или Тайсона Геллера. А потом взялся за медный дверной молоток в виде черепа и трижды стукнул им в дверь.

Охранные чары, окутывающие дом, были гораздо прочнее и сложнее: Малахия старался обновлять их чаще, чем чары, защищающие ограду. При желании Дарьен мог бы проникнуть в прореху или изъян в защите окна или двери. Но постучаться было проще. И чем дольше он топчется здесь, тем больше вероятность, что кто-нибудь его заметит. Надо было скорее войти внутрь и разыскать того, кто ему нужен.

Немного погодя дверь со стоном отворилась, грохочущая музыка вылетела в ночную тьму.

На пороге возникла высокая гибкая фигура. Черное кожаное платье с низким вырезом, бритвенно-острый подол, заканчивающийся у щиколоток. Волосы цвета темно-красного дерева отросли с тех пор, как Дарьен видел ее в прошлый раз, и удлиненные передние пряди заканчивались у самых плеч.

Лучше не придумаешь. Как раз та, кого он рассчитывал увидеть.

Долгое время она смотрела на него, медленно моргая зелеными кошачьими глазами, словно не веря увиденному. Дарьен ждал. Наконец Жница смирилась с тем, что не спит, и процедила сквозь зубы:

– Вот дерьмо.

Дарьен насмешливо дернул уголком рта.

– И я тоже рад тебя видеть, Аспен.

Аспен Ван Хален скрестила на груди руки с легкой россыпью веснушек.

– Какого черта ты здесь делаешь? Смерти ищешь? – рявкнула она. Потом спохватилась и замахала рукой. – На последний вопрос можешь не отвечать. Но серьезно, что тебе здесь надо?

– Повидать Малахию, – ответил Дарьен. И увидев, как она вопросительно вскинула бровь, добавил: – Я с предложением мира.

Она обвела его взглядом, задержавшись на спрятанных в карманы куртки кулаках.

– Мне вообще надо знать, о чем речь?

– Если у тебя обострение брезгливости, тогда, наверное, нет.

Аспен поморщилась.

– Сочувствую бедолаге, хоть понятия не имею, что ты натворил. Скажи, кто на этот раз стал жертвой твоего буйного Всплеска?

Дарьен выдержал паузу.

– Иэн Грей.

Лицо Аспен, и без того призрачно-бледное, побледнело еще сильнее. Иэн Грей был Жнецом, недавно изгнанным Малахией за то, что продал правительству информацию по Жнецам. Последние несколько недель Малахия разыскивал его, чтобы поступить так же, как поступали с предателями во всех кругах мракоумертвителей, но тот умел хорошо прятаться.

Впрочем, не настолько хорошо, чтобы улизнуть от Дьявола.

Дарьен спросил:

– Все еще думаешь, что этот разговор Малахию не заинтересует?

Несколько минут Аспен молча изучала его, в доме продолжала греметь музыка. Наконец она вздохнула, ее плечи поникли.

– Я отведу тебя к нему. Возьми меня за руку, – она потянулась к Дарьену, но тот упрямо держал руки в карманах и хмурился. Аспен умоляюще добавила: – Доверься мне. Если кто-то увидит, что у меня за спиной маячит Дьявол, может и не понять, кто кого сопровождает. Особенно если речь о тебе, только не обижайся.

Дарьен усмехнулся:

– Даже не думал. – Он вынул правую руку из кармана и переплел пальцы с пальцами Аспен. Уже собираясь ввести его в дом, она вдруг замерла.

– Отдай мне оружие.

Дарьен склонил голову набок.

– Ты что, правда не доверяешь мне?

– Доверие тут ни при чем. Я и так рискую, просто впуская тебя в дом Малахии, так что лучше тебе сделать так, как я прошу, чтобы последствия, которые мне грозят, оказались по возможности минимальными, – в конце фразы ее голос слегка дрогнул.

Челюсти Дарьена сжались.

– Он тебя бьет?

– Я еще ни разу не давала ему повода для этого, – ответила Аспен. – И если не возражаешь, предпочла бы и впредь не давать.

Дарьен вынул пистолет из кобуры и положил на ее выжидательно протянутую ладонь.

– У меня только он один.

– Ну разумеется, – крепко сжав руку Дарьена, она повлекла его за собой по Дому Душ. Дверь, оставшуюся позади них, Аспен наглухо захлопнула с помощью магии.

Несмотря на то, что у Жнецов явно были гости, Дарьен и Аспен смогли не встретиться ни с кем, кроме Пешек – мужчин и женщин, которые выполняли любые поручения Жнецов в страстной и напрасной надежде когда-нибудь войти в их круг. Аспен вела спутника узкими, тускло освещенными коридорами. Кабинет Малахии Делани находился на третьем этаже, в конце длинного коридора без окон. В этом крыле особняка единственным источником света были несколько факелов на черных стенах.

– Как Лейс? – спросила Аспен. Вопрос был задан бесстрастным тоном, но Дарьен слишком хорошо знал ее, чтобы различить глубоко запрятанную грусть. Задолго до того, как Малахия объявил, что Дьяволы могут общаться с Жнецами лишь с его особого разрешения, Аспен и Лейс были близкими подругами.

Искоса бросив взгляд на спутницу, Дарьен заметил, как напряжены ее плечи. Ее волосы, покачиваясь, скрывали метку Жнецов под ухом: Бога Смерти в плаще и капюшоне, с косой и в рогатой длинноносой маске, улыбка на которой была какой угодно, только не дружелюбной.

– А почему сама у нее не спросишь? – поинтересовался Дарьен.

Холодные пальцы сжались на его руке, но