Псы Господни 4 - Олег Велесов

тренировок на сегодня достаточно, а в корзине ужин, и явно не тюремный: сыр, хлеб, кусок окорока. Такой ужин я и на свободе не часто видел, поэтому обтёр лицо о рубаху, взял корзину и бухнулся на солому.

В бойницу проникали последние отблески вечерней зари и отдалённые звуки музыки. В тронном зале, похоже, давали концерт. Там сейчас танцы, веселье. У них Бурж в осаде, а они радуются.

Поев, я откинулся на солому. Светильник тюремщик не принёс, и темнота быстро заволакивала камеру. Мысли потянулись в сторону предстоящего поединка. Легко сказать: дайте мне меч, и я покажу, как сильно люблю Родину. В реалиях всё по-другому.

Я попытался оценить возможности Бодрикура.

Итак, даже имея весьма поверхностную информацию, я могу сделать вывод, что Бодрикур противник не из слабых. Он капитан замка, рыцарь, бывал в боях, участвовал в турнирах. Предки его служили герцогам Бар и достигли высокого положения в обществе, поэтому воспитывался он в лучших традициях рыцарства, а стало быть, имеет хорошую подготовку и не трус. Его потомки так же отличались отвагой, его сын станет маршалом Франции, а правнучка выйдет замуж за Луи де Клермона Бюсси д’Амбуаза, того самого Бюсси, которого Дюма выведет в качестве главного героя на страницах своего бессмертного романа «Графиня де Монсоро». То, что Марго намекнула на бегство Бодрикура с поля боя, ровным счётом ничего не значит. Скорее всего, она просто пыталась вывести его из равновесия, выбить, так сказать, из седла и заставить признаться во лжи…

Исходя из всего вышеперечисленного, можно с уверенностью утверждать, что владению оружием Бодрикур обучался с детства. Он старше меня, опытнее, но это не значит, что сильнее. Я никогда не видел, как он фехтует. За время моего пребывания в Вокулёре он ни разу не взял в руки меч, и понять, что мой противник представляет собой в бою, невозможно. Но твёрдо могу сказать, что меня он не боится, и если допустить, что в мастерстве Робер не уступает младшему Шлюмберже, то бой пройдёт на равных. Как минимум. Как максимум… всё будет зависеть от выбора оружия. На мечах я, не побоюсь этого определения, один из лучших бойцов Франции. А может и не только Франции. Об этом мне сказали сразу двое: д’Оссонвиль и Ла Гир, и то, что они сказали это с заметным раздражением, я действительно один из лучших. Если выберут полэкс, будет сложнее, ибо в этом виде оружия я не спец. Впрочем, полэкс ещё только набирает популярность, пик которой придётся на середину пятнадцатого века, а сейчас на турнирах чаще используются дисциплины «меч-щит» и «длинный меч». Наверняка, тот же порядок практикуется и в судебных поединках.

Выходит, в любом случае я получу меч, и тогда Роберу не поздоровится. Его мечта, озвученная у ворот Меца, встретиться на поле боя, осуществиться. Амен!

С этой тёплой мыслью я и уснул. Господи, как же хорошо чувствовать в душе уверенность в завтрашнем дне, такие сны хорошие снятся…

Проснулся от скрипа петель. Дверь открылась. Ещё не успев открыть глаза, я поднялся, одновременно нащупывая рукоять меча возле постели… Чёрт, я же не в постели!

Вскочил… В дверном проёме стоял тюремщик.

— Господин, к вам пришли.

И отступил в сторону.

В камеру вошла Маргарита. Или отныне я должен называть её ваша светлость? Всё-таки принцесса, королевская кровь. Не помню, признал её отец или нет, скорее всего нет, потому что безумие не позволяло ему сосредоточится на подобных мелочах, но дофин точно признал и называет сестрой, значит, на неё распространяются все права и привилегии королевского дома.

— Вольгаст? Проснулся уже? Хорошо.

Я поднялся, стряхнул прилипшую соломину и проговорил сипло:

— Ваша светлость…

— Прекрати, — она поставила передо мной корзину. — Ты должен позавтракать. Через два часа состоится поединок.

— Через два часа? — встряхнулся я. — Так быстро? Но почему? Я рассчитывал, что на приготовления уйдёт несколько дней.

— На это нет времени. Двор переезжает в Гренобль, поэтому решено провести поединок сегодня.

— В Гренобль? Странный выбор. А чем Шинон провинился?

В дверном проёме возник д’Оссонвиль.

— Потому что оттуда проще всего бежать в Италию.

— Бежать в Италию? — эхом повторил за ним я. — Зачем?

— Сенеген, ты как будто вчера родился. Затем, что Бурж осаждён. Забыл? Сколько он продержится, никто не знает. Месяц, неделю. Город к осаде не готов, гарнизон слаб, продовольствия нет…

— То есть, Франции конец?

Д’Оссонвиль пожал плечами:

— Об этом лучше спросить Ла Гира.

— Это временная мера, — пояснила Марго. — Коннетабль заверил дофина, что из Гренобля будет проще контролировать южные провинции, и пообещал нанять швейцарцев, чтобы отбить Бурж.

— А деньги на швейцарцев есть? — усмехнулся д’Оссонвиль. — Швейцарцы — это не рота наёмников, тем более в такой ситуации они поднимут цены похлеще, чем в Орлеане.

— А вы предлагаете отдать страну англичанам?

Клянусь, Марго посмотрела на графа как на иуду! Пусть она родом из Бургундии, но Франция для неё не пустой звук, и это тем более странно, что её опекун монсеньор Томмазо не видит ни в Англии, ни во Франции, ни в любой иной стране каких-либо скрепов. Неужели Николай Львович не понимает, что для Марго Франция нечто большее, чем просто территория? Или понимает, но тоже льёт в уши патоку про равенство и братство, а сам просто пользуется её положением?

Д’Оссонвиль поклонился:

— Маргарита, я понимаю ваши чувства, и поверьте, разделяю их и готов содействовать. Однако сюда мы пришли с другой целью. Давайте решим её, а потом, если получится, будем разбираться с Францией.

— Да, вы правы, Жерар, извините, давайте разберёмся для начала с этим, — он повернулась ко мне. — Вольгаст, твой поединок с Робером де Бодрикуром состоится…

— Да, да, через два часа. Я уже слышал. Что дальше?

— Он состоится здесь, в замке, между башней Кудре и донжоном. Места вполне достаточно, чтобы разогнать коня. Сейчас устанавливают трибуну для дофина и ограждают площадку. Как только завершат…

— Стоп! — вскинул я руку. — Разогнать коня?

— Да. А что тебя смущает?

— Кроме того, что я ни разу не сражался верхом? Ничего.

Д’Оссонвиль взял меня за локоть:

— Погоди. Что ты хочешь сказать, Сенеген? Ты никогда не сражался верхом? Ты, рыцарь, виконт де Монвиль, капитан роты Псов Господних…

— Да назови хоть папой Римским! Всё равно я ни разу в жизни не сидел на