Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Не прошло и минуты, как вдали раздался короткий всплеск ци, а следом вернулся и Линь Ян, держа за лапки двух ошеломленных фазанов. Птицы беспомощно вырывались, но сбежать не было ни малейшего шанса.

– Вот и ужин.

Цзэ Сюлань лениво приоткрыл один глаз.

– Ты мог бы просто оглушить их ци. Зачем пугать птиц?

– А так веселее, – беззаботно ответил Линь Ян, уже свернув шеи и приступив к ощипыванию их ужина.

Вскоре над костром зашипел жир, а воздух наполнился пряным ароматом. Линь Ян был хорошим поваром, и фазан, обсыпанный травами, идеально прожарился, оставаясь очень сочным.

– Старейшина Линь, как вы научились так вкусно готовить? – Минь Ли грыз фазанье крыло с таким аппетитом, что за ушами трещало.

Цзэ Сюлань, старательно снимая шкурку с толстой ножки, приказал есть молча, и больше никто не посмел ничего сказать до окончания трапезы.

Глава 65. Ученики этого мастера и перетягивание каната

Когда луна гвоздями-звездами прибила к небу черный платок и скрыла солнце, на перекрестке трех дорог явился силуэт. Цзэ Сюлань думал, что это все лишь легенды, передающиеся от старших к младшим, но из зловещего тумана, ползущего по развилке, сначала послышался скрежет покореженной брони, а потом появился призрак женщины. Ее тело было полупрозрачным, словно сотканным из пепла и лунного света, оно двигалось неестественно, а шея выгнулась под углом. Черные волосы извивались сами по себе, напоминая змей в гнезде. Ци Мин двигалась медленно, тяжело, слегка заваливаясь на левую ногу, словно та была переломана. Но самыми жуткими были ее глаза. Вместо черных зрачков в них зияли черные дыры, казалось, выжженные раскаленным прутом. Из них вытекала липкая тьма, напоминая слезы.

– Почему она такая жуткая… – залепетал Минь Ли, вцепившись в руку Юнь Цзяо и зажмурив глаза.

– А ты ожидал увидеть прекрасную деву в роскошных нарядах? – Та дернула рукой, но Минь Ли лишь сжал сильнее. – Отцепись от меня!

[Ты посмотри, какие крутые призраки у меня в мире! Аж дух захватывает, скажи.]

«Да ты не то что не знала про этого призрака, ты даже про озеро, держу пари, не знала. Так что лучше помолчи».

Чэнь Хуан и правда обиженно замолчала, и Цзэ Сюланю оставалось лишь надеяться, что надолго.

Трое учеников и двое мужчин притаились за большим камнем. Конечно, он не мог скрыть их всех, но прикрыть – вполне. Юйси, прилетевший лишь с наступлением ночи, чинно сидел на плече Линь Яна, скучающе вертя головой по сторонам. Но даже его черные глазки избегали взгляда призрака.

– Вы наблюдайте за ситуацией, – сказал Цзэ Сюлань, шагнув вперед, – а мы пойдем разведаем обстановку.

– Учитель. – Яо Вэньмин посмотрел сначала на Ци Мин, что бесцельно бродила по трем дорогам взад-вперед, а потом на хозяина Туманного склона. – Может, стоит сначала достать ее меч? Старейшина Лянь сказал, что она укажет путь взамен на меч.

– А если старейшина Лянь ошибается? – Линь Ян скрестил руки на груди.

Цзэ Сюлань тут же его поддержал:

– Сначала нужно разузнать, с чем вы все-таки имеете дело. Легенды – это хорошо. Они помогут скорректировать путь, но часто они лишь наполовину правда.

– Хорошо, учитель, – покорно согласился Вэньмин, снова прячась за камень. – Мы будем наблюдать.

Цзэ Сюлань и Линь Ян двинулись вперед. Как только зловещий туман коснулся их ног, Цзэ Сюлань вздрогнул. Это был не туман – это злость, обида и горечь слились воедино и клубились, словно дым от благовоний.

Чем ближе подходила Ци Мин, тем тяжелее становилась атмосфера. Было ощущение, что она давила сверху, желая прижать к земле. Но злобы даже очень обиженного призрака оказалось слишком мало, чтобы придавить бессмертного мастера.

Линь Ян положил ладонь на рукоять меча, и Цзэ Сюлань сделал то же самое. На всякий случай. Длинные рукава со вшитыми мешочками цянькунь остались во дворце. Сейчас запястья хозяина Туманного склона были старательно перемотаны кожаными наручами, и меч вернулся на пояс, как и положено мечу. Это до сих пор было неудобно и непривычно, но что поделать.

– Сестра… Меч… убью… – Ци Мин, сильно прихрамывая, повторяла по кругу три слова. Ей было все равно на заклинателей, стоящих прямо на ее пути. Она шла вперед, не обращая внимания ни на кровавый след, тянущийся за ней, ни на преграды.

Достигнув мужчин, она даже не повернула. Просто прошла сквозь, заставляя поежиться от ощущения холода и внезапной пустоты.

– Зато понятно, почему до сих пор ее никто не упокоил, – хмыкнул Линь Ян.

Цзэ Сюлань согласился:

– Пока она никого не трогает, а просто пугает редких торговцев, нет смысла кого-то нанимать для этого.

Ци Мин, пройдя чуть вперед, повернула, потом снова и снова.

– Учитель, она ходит по кругу. – Яо Вэньмин, поняв, что ничего опасного нет, пошел к старшим. Юнь Цзяо и Минь Ли тоже вышли из-за камня, но пока что не решались подходить.

– Тридцать шагов на восток, остановка у старого вяза, семь шагов на северо-запад. – Линь Ян задумчиво потер щеку. – Это похоже на ритуал. Но в чем суть?

Цзэ Сюлань молча пошел следом за призраком, меря землю шагами. Пройдя два круга, он пожал плечами:

– Это выглядит просто блужданием. Не думаю, что в этом есть смысл. Скорее всего, она просто хочет найти свой меч или вернуться к маршалу Баю или сестре, но этот периметр не выпускает ее.

– Она нас не видит? – Юнь Цзяо, набравшись смелости, все же подошла поближе.

Минь Ли плелся за ней хвостиком. Он до сих пор не желал приближаться к изуродованной полупрозрачной женщине, но стоять одному у камней было еще страшнее. Напустив важности на свое лицо, он подошел поближе к Линь Яну и встал у него за спиной. Ну, на всякий случай.

– Не видит. Она повторяет только три слова: сестра, меч, убью.

– Почему она вообще все повторяет? – Юнь Цзяо задумчиво посмотрела на женщину, но, когда та приблизилась, поспешно отвела взгляд. Ее лицо было таким уродливым, что колени дрожали.

– Я думаю, она себя не осознает, – предположил Линь Ян. – Потому что связь между душой-разумом и душой-телом оказалась разорвана.

Яо Вэньмин тут же догадался:

– Это из-за насильственной смерти?

– Да. Если человек умирает с сильной обидой или с невыполненной целью, его сознание, память и личность отделяются от животной части души.

– И тогда животная часть души остается в теле и повторяет последние моменты жизни, а душа-разум застревает между мирами… – тихо прошептала Юнь Цзяо.

– А почему она говорит одно и то же? – До