Цена выживания - Тао Вонг

– Это была моя личная собственность, – снова заявила Лана.

– Ты могла продать её мне. Или кому угодно другому, – проговорил Роксли. – Вместо этого ты лишила нас возможности стать городом.

– Лана, зачем тебе так срочно понадобились кредиты? – спросила Микито.

Роксли молчал, потирая челюсть в попытке справиться с эмоциями.

Лана поджала губы, демонстративно отказываясь отвечать.

– Мисс Пирсон, нежелание отвечать отнюдь не упрощает вашу ситуацию, – проговорил Вир, и губы Ланы сжались в тонкую ниточку.

– Я, кажется, могу помочь… – отправил мне Али. Я очень удивился. Обыкновенно этот паршивец просто влезал по поводу и без, а тут вдруг засомневался.

– Давай. Хуже уже не будет.

– Ха! – Али спикировал к девушке.

– Лана. Я знаю, что ты пытаешься купить. Либо ты им это скажешь, либо я. Честно – если скажешь сама, будет меньше похоже на безумный бред.

Окей. Может, я и был неправ. Лана уставилась на Али, вздёрнув губу в гримасе отвращения, но всё-таки промолчала.

– В Магазине Лана тщательнейшим образом штудировала опции воскрешения, ища способ вернуть Ричарда. Она нацелилась на Фринкзинскую Репликацию, – сказал Али.

Слова его заставили Вира и Роксли втянуть воздух сквозь зубы.

– Система что, умеет воскрешать мёртвых? – нахмурился я, не до конца понимая, как относиться к этой идее. Это казалось невозможным. Но в нашей жизни теперь столько невозможного, что нельзя было полностью сбрасывать со счетов такую вероятность. На какой-то миг в душе моей расцвела надежда, но я поспешил задавить её в зародыше – таким вещам всегда есть своя цена.

– Извини, мальчик мой. Смерть – есть смерть, – сказал Али. – Фринкзинская Репликация – одна из многочисленных попыток осуществить нечто, похожее на воскрешение. Далеко не худший, надо сказать, вариант, учитывая то, что тело Ричарда уже сильно разложилось и Лана благоразумно решила не использовать вариант «реанимации». Репликация же берёт имеющиеся у Системы данные и загружает их в искусственно созданное тело.

– О боже мой, Лана! – ахнула Амелия. Лицо Микито мгновенно посерело – она уставилась на Лану в совершенном ужасе.

– Ты же не хочешь…

– Не смейте. Это вернёт его, – голос Ланы дрожал, а кончик носа покраснел. – Я верну его, и мы с ним… И всё у нас будет хорошо.

– Не совсем так, моя милая. Фринкзинские Репликанты – это не те люди, что ушли за грань. Даже те, что жили в Системе с самого рождения, – не получаются прежними. Их невозможно воссоздать правильно. Ведь Система в состоянии зарегистрировать только действия. Слова. События. Она не понимает, а значит и не ведёт запись мотивов, причин и решений, – сказал Али. – Как раз из-за монстров – а в большинстве случаев после Репликации появлялись именно монстры – её и запретили.

– Ричард не монстр, – рявкнула Лана, сжав кулаки.

– Конечно нет. А его Реплика – будет. Ты сама подумай, Лана. Что известно Системе? Что у него были ручные звери. И что он использовал их, чтобы убивать монстров. Что он охотился и позволял своим животным съедать часть добычи. И ещё, что он выбрал сражаться, а не убегать, – уверенно заявил Али. – Наша жизнь – ваши жизни в Системе – все крутятся вокруг смерти, сражений и поднятия уровней. И монстры, которые получаются после Репликации, делают только это. Они не могут и не будут чувствовать. Они просто повышают свой уровень, и для этого им надо убивать – зачастую всё равно кого.

Лана покачала головой, отказываясь прислушаться к Али. Дух страдальчески застонал и взлетел вверх. Роксли и Вир снова обменялись взглядами.

В конце концов, Роксли подошёл и присел рядом с Ланой.

– Труиннары не раз имели дело с воскрешёнными. И с теми, кто их призывает. Мы живём в Системе сотнями лет, но чаще всего и этого недостаточно, – Роксли помедлил, бездумно сжимая и разжимая ладонь. – Четыреста пятнадцать лет назад в наших пределах случилась кровопролития война – лишь потому, что сын не смог расстаться со своей матерью. Больше труиннары не позволяют возвращать в наш мир усопших – ни в каком виде. Ибо лишь скорбь приходит с их возвращением.

– Мне всё равно. Я просто хочу его вернуть, – выдавила Лана, впившись пальцами в собственные предплечья. В воздухе разнёсся острый запах крови, такой сильный, что все ощутили на языке горький металлический привкус.

– Пусть так. Но кто поплатится за это? – голос Вира оставался твёрдым и обыденным. – Ты позволишь ему убить Микито? Андреа? Детей? Кем ты готова пожертвовать ради своих эгоистичных желаний?

– Я не позволю ему этого сделать, – огрызнулась Лана.

– Так значит, ты сама его убьёшь? Фринкзинские репликанты славятся отсутствием чувства самосохранения. Начав бой, они никогда не отступают, – сказал Вир. – У тебя будет простой выбор: невинный, или твой «брат».

– Перестань! – заорала Лана, подхватившись на ноги и сверля ненавидящим взглядом труиннара. – Прекрати сейчас же!

– Или ты позволишь нам его убить? Потому что я тебе гарантирую, что ни Лорд Роксли, ни я не потерпим такой твари в своём городе.

– Я не позволю вам убить её. Его, – поправилась Лана почти сразу же. Однако я заметил, как забегали у неё глаза, дыхание участились и побелели костяшки сжатых в кулаки пальцев, потому что её тщательно контролируемые эмоции явно вырвались из-под контроля.

– В первый раз было правильно, – сообщил Али. – Мы, Духи, особо в душевных тонкостях не разбираемся, но для репликанта «бездушный» – довольно точное определение.

Снова повисло молчание. Я стиснул зубы, и заставил себя заговорить снова.

– Лана, подумай о Ричарде. Ты действительно считаешь, что он хотел бы, чтобы ты призвала его и позволила ему ранить тех, кого он любил? Тебя? Микито? Его детей? Подумай о том, сколько бед ты уже накликала своими действиями.

– Хватит! – попросила Лана, и голос её сорвался. – Я просто… Просто хочу, чтобы мой брат вернулся. Я больше не хочу быть одна, – последние слова были едва слышным шёпотом.

Микито шагнула к Лане и крепко обняла её. Крохотная японка принялась шептать ей на ухо какие-то слова, которых больше никто не понял, да это было и неважно. Неважно потому, что всё дело было в интонации и в самом присутствии Микито. И Лана наконец сломалась, она вцепилась в японку, захлёбываясь слезами.

В горле у меня встал ком, я смотрел на это и проклинал себя. Я ведь не замечал. Не замечал глубины её боли, её тоски. И не потому что не видел, а потому, что не желал провоцировать её. Вызвать эту реакцию. И вот теперь мы оказались здесь. И мне только и оставалось что стоять, смотреть и ждать, чувствуя, как веки жгут непролитые слёзы.

Через какое-то время слёзы Ланы иссякли и она взяла себя в руки. Микито отступила в сторону, и Амелия протянула обеим носовые платки. Последовало несколько быстрых, чуть смущённых