Цена выживания - Тао Вонг

После несколько сумбурного начала пути, мы постепенно приспособились. Расклад был несложный – большинство из нас были бойцами ближнего боя, и всё, что от нас требовалось, – это отступить и дать стрелкам спокойно подбить врагов на подходе. Кроме того обычно мы держались слишком кучно, что было плохо, если противник мог атаковать издали. Однако это не представляло серьёзной проблемы, пока мы сражались с местными тварями. И пусть уровни у них были уже приличные, но нас было слишком много, чтобы они могли представлять для нас какую-то реальную угрозу. К несчастью, это также означало, что и опыта мы получали совсем немного.

К тому моменту, как было решено остановиться на ночлег, мы преодолели уже две трети расстояния до Клюэйна. Мы могли двигаться быстрее, но к концу дня нам стали попадаться монстры уровня эдак семидесятого. Ничего невозможного, однако битвы стали тяжелее, и после каждой нам требовался отдых и время на восстановление резерва маны и здоровья. Мы стали куда осторожнее, ибо дальше уровень зоны будет всё повышаться и повышаться.

Разбить лагерь было несложно: на протопленной Анной прогалине мы установили несколько соединённых между собой силовых куполов, которые должны были уберечь нас от проблем. Поставили палатки, установили несколько дополнительных защитных огнестрельных установок, и через несколько минут уже разожгли костёр. Дежурства поделили сообразно необходимости каждого в отдыхе. Маги и Ингрид легли спать сразу после ужина, а бойцы ближнего боя остались караулить – ведь наше усиленное телосложение позволяло легче переносить поход.

Я вызвался караулить первым и очень удивился, когда рядом со мной присела Лана. Анна немедленно положила голову ей на колени, напрашиваясь на ласку. Лана принялась наглаживать ярко-рыжий мех и почёсывать мягкие ушки, но молчала. Я посмотрел на неё и отметил, что в шлеме она или без, а выглядит всё равно изумительно. Ещё не зная, что она хочет сказать или услышать, я, как всегда, заранее потерял дар речи. С момента той памятной встречи у Роксли нам впервые представилась возможность поговорить по-человечески. Али улетел прочь, попутно вовлекая Эйлона в какую-то беседу.

– Прости меня, – проговорила Лана, когда молчание слишком уж затянулось.

– Нечего прощать, – автоматически отозвался я. И не успели слова слететь с губ, как я осознал, что это правда. Может быть, в каком-то смысле она и предала нас, но, с другой стороны, она была права – это её земля, и она может делать с ней всё, что хочет. Может, мы бы и рады были сказать ей об этом, но не имели на это права. И… – Тебе было плохо. Больно. И мне очень жаль – я должен был чаще говорить с тобой. Больше помогать.

– Я не хотела помощи.

– Это неважно, – я покачал головой. – Я должен был стать для тебя лучшим другом. Просто я не слишком хорошо это умею. И вообще.

– Что, дружить?

– Не только. Ещё, ну, те же разговоры с тобой, ну, знаешь… – я скривился, прорываясь сквозь преграду своей застарелой социальной ограниченности.

– Открываться? Показывать людям, что тебе не всё равно? – проговорила Лана, и я кивнул. – Это всем нелегко.

– Мне казалось, что тебе это легко даётся.

– Это только кажется. На самом деле это всегда непросто. Если заботишься о других, сочувствуешь – со временем учишься этому.

– Да… – я замолчал и уставился во тьму. Просмотрел мини-карту, ничего нового на ней не увидел и вновь обернулся к Лане. – Ну, как у тебя дела?

– Мне больно, когда думаю о нём. И ещё больнее, когда понимаю, что забыла о нём, что боль притупилась. Я знаю, что это глупо. Я даже знаю, что сказал бы раньше мой психоаналитик. Не то чтобы я не испытывала подобных чувств, когда не стало родителей. Я знаю, что не должна испытывать чувство вины за то, что я живу. И всё равно всё кажется неправильным.

– Знаю… – сказал я, потирая ладонями лицо. Боги, я и правда знал. – Эмоции никогда не хотят подчиняться логике.

– Я так хотела его вернуть, что, даже зная, что это неправильно, наплевала на всё. Я знала, что это уже не будет он, не может быть он. Но мне казалось, что если он будет хотя бы похож на себя, то всё будет в порядке. Настолько, чтобы унять эту боль, – призналась Лана.

Я чуть было не ляпнул что-то насчёт того, как неразумно она поступила. Но, опять же, боль и горе нерациональны по самой своей природе. Они просто есть.

– Раньше я любила Юкон. И представить себе не могла, что можно жить где-то ещё. Леса, зима, погода. Но куда бы я ни смотрела теперь, кого бы ни встречала – всё и все напоминают мне о нём. И я это ненавижу. Ненавижу то, что Ричард отдал жизнь за всё это, за всех нас, просто потому что не смог вовремя отвернуться. Хотела бы я… – Лана вздрогнула и замолчала, потом покачала головой. – Надо было мне сжечь все его комиксы.

– Все?

– Да. Однажды в детстве мы подрались. Ну, знаешь, глупые детские разборки – я уже и не помню, из-за чего. И я была так зла на него, что пошла к нему в комнату, схватила с полки пачку комиксов и зашвырнула в дровяную печь, – созналась Лана. Я посмотрел на неё в ужасе, и она чуть склонила голову, покраснев так густо, что, кажется, даже веснушки пропали. – Знаю. Но мне ведь было всего десять лет. Родители лишили меня карманных денег на много недель, пока я не компенсировала ему полную стоимость.

– Хм. А комиксы были про Человека-паука, да? – уточнил я. Девушка кивнула. – Это он мне сам рассказывал. Но я не думаю, что если бы комиксы сгорели, то это изменило бы ситуацию. Он нашёл бы другой повод оказаться там.

– Да. Этот идиот всегда хотел быть героем, – Лана склонилась, зарывшись лицом в пушистый мех Анны.

Я покачал головой и отвернулся, и вдруг непроизвольно рыкнул, когда Ховард ткнулся мордой мне в колени, чтобы и его почесали тоже. Я стянул перчатки и принялся выполнять требование мохнатого, зарывшись пальцами в шелковистый мех, и краем глаза снова проверяя мини-карту.

Помолчали, почёсывая кто собаку, кто лису. Эдакое дружеское молчание – момент взаимного умиротворения среди обычно смертоносного и опасного мира. Мы молчали так долго, что даже звери решили поменяться местами.

В конце концов Лана окликнула:

– Джон.

– Мм?..

– Не хочешь?.. – она слегка зарделась, потом поймала мой взгляд и едва заметно кивнула в сторону своей палатки.

– Эээ…

– Сейчас я не в истерике. Ну, почти совсем, – проговорила Лана. – И никаких обещаний. Просто по-дружески.

– Я в дозоре.

– Али? –