Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

Я сжала кулаки, задрала подбородок — всё, что могла сделать в этой непростой ситуации. Леший шумно втянул в себя воздух, подавшись вверх. На секунду глаза его закрылись, а потом снова распахнулись — два горящих угля в лесной чаще.

— Упорство, железо и немного яда, — проговорил он, причмокивая, будто попробовал что-то любопытное на вкус. — Занятно выйдет ломать тебя, хворостинка.

Голос его, глухой и шершавый, как старый валежник, звучал спокойно. Леший не бахвалился, а констатировал факт, и от спокойствия этого становилось страшнее всего.

— Вот вы заладили: убить, сломать, заморозить! — от волнения голос мой взлетал ввысь и ломался. — Нет бы сесть, поговорить. Вот какой убыток я вам принесла? Может, отчеты какие не сходятся или KPI маловат, так вы скажите! Рассмотрим структуру, составим графики, разработаем… — среди мха появилась длинная прорезь, выполнявшая роль рта, и оттуда выполз длинный язык. Я нервно сглотнула. — План.

— План мой таков, — откликнулся шелестом Леший, — ты бежишь, а я догоняю. И ломаю твои косточки.

— Это контрпродуктивно! — успела выкрикнуть я, но в этот момент зеленоватый язык Лешего метнулся ко мне, словно лягушачий, и мне едва удалось увернуться. Тогда я поняла, что угрозы Лешего — это не игры, и пустилась наутёк. Терем совсем рядом, я была в том уверена, нужно просто вырваться… Деревья сомкнулись прямо передо мной, перегораживая путь.

— Требую соблюдения процедур! — воскликнула я, отталкиваясь от деревьев. В то место, где я только была, прилетела лапа Лешего, выбивая щепу.

Сколько я металась по прогалине, сказать было сложно. Лёгкие жгло, ноги дрожали от усталости, сердце не переставало колотиться. Длинная юбка обвивалась вокруг ног, и я бы прокляла древнерусскую моду, если бы на то были силы. Мне казалось, лес вокруг плясал, дрожал, двигался, и в нём слышался шум и голоса животных. Где мне было сражаться с такой силой?

“Я сделала, что могла, — подумала я, когда Леший сгрёб меня своею лапою. Мог бы сделать это и раньше, но решил немного позабавиться. — Вот оно, поглощение малого предприятия”.

Но Леший не сожрал меня сразу. Он поднёс меня к голове, туда, где должен бы быть нос и с жадностью втянул запах моего измученного тельца, а потом отшвырнул в сторону, на влажную лесную подстилку. Я ударилась спиной о корень, и весь воздух разом вышел из лёгких.

— Мороки! — позвал Багровый Леший. — Дети мои, забавы не хотите ли?

И тогда они начали вылезать со всех сторон. Мороки, такие, про которых сочиняли страшные сказки, каких боялась Дуня и предупреждала меня. Дикие духи, тонкие, мелкие и дюже озлобленные. Они сначала подкрадывались ко мне осторожно, наблюдая, как я отползаю к большому дереву. Склоняли головы влево, вправо, дергали влажными носами, глазели глазами-бусинками. Но когда один из них осмелел и ущипнул меня за руку, все бросились на меня дружной стаей.

— Ребят, давайте всё обсудим! — я оттолкнула одного из них ногой. — Может, вам есть нечего? Я могу предложить вам работу у Кощея. Полный соцпакет, адские котлы… Ай, больно же!

Каждый укус, щипок, удар в отдельности были скорее обидными, нежели болезненными, но когда они прилетали со всех сторон, это становилось невыносимым. Маленькие руки с острыми когтями царапались, хватали за сарафан, стянули рубаху с плеча, и кто-то тут же вонзил в оголенную кожу зубки.

— Ах ты тварь! — закричала я, хватая морока за шкирку и выбрасывая его за границы лунного круга.

Это был последний акт моего сопротивления, потому что озверевшие мороки навалились сильнее. Они держали мои руки, щипались и щекотали бока, и я истерично смеялась, изворачиваясь среди мокрой листвы и иголок. И над всем этим возвышалась огромная фигура Лешего, который наблюдал за мной, словно надсмотрщик.

Тогда я поняла, что как в древних сказочках, от злой щекотки можно умереть. Эта мысль поглотила бы меня с головой, если бы на поляне не появилось еще одно действующее лицо.

— Царевна Василиса, — протянул морок с улыбкой, будто увидел добрую знакомую. Я сразу узнала и расплывчатую фигуру, и красные рога.

— Тьмура! — выкрикнула я. — А ну убери своих прихвостней!

— Зачем же, Василиса? — этот мерзавец даже не посчитал нужным упомянуть моё отчество. Более того, он подошёл в развалочку ко мне — присмиревшие мороки на минуту перестали щипаться — и уселся сверху мне на живот, наглым и кране неприличным образом. От него разило серой и чем-то гнилостным. — Как красна ночь! Как раз для того, чтобы свести счеты.

— Ты бы научился сначала ведомости по складу сводить, бездарь! — зло выплюнула я ему в морду.

Тьмуру перекосило. Он тихо зарычал, оскалив зубы, и подарил мне мгновение триумфа. А в следующее вытянул лапу с зажатым в ней красным шариком и с силой затолкал его мне в рот.

— Это подарок от истинного господина, Лешего, — прошипел морок, наклоняясь совсем близко. Я мотала головой, пытаясь избавиться от насильного угощения, но он не давал. Шарик лопнул на языке горечью брусники. — А теперь…

Рот мой наполнился слюной. Я всё ещё чувствовала горечь ягоды, когда Тьмура распрямился, сжимая ногами мою талию. Мороки вокруг оживились, предчувствуя славной веселье, а я сжалась в комок, пытаясь спрятать оголенные плечи от ночного холода и их взглядов, и чувствовала себя абсолютно, животно беспомощной.

И вдруг Тьмура замер. Вытянулся в струнку, задрал голову наверх, словно в приступе, а потом медленно свалился в сторону. И когда он больше не мешал обзору, я наконец увидела Кощея.

Он стоял на краю поляны, облаченный в белые одежды, словно призрак. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, а голову венчала остроконечная обсидиановая корона. Кощей не выглядел ангелом или посланником света — он был воплощением холода и ненависти. Одну руку он выставил вперёд — длинные черные когти направлены вверх — и медленно сжимал пальцы, будто держал в них сердце. Сердце Тьмуры.

Ни слова, ни крика. Тишина обрушилась на прогалину подобно мечу палача. Мороки вмиг замерли, кто как был: кто тянул мою одежду, кто впивался пальцами в бок, один грыз палец и так и замер с ним в пасти. Дикое веселье выстыло за одно несчастное мгновение. Даже Багровый Леший, эта гора плоти и мха, перестал быть центром вселенной. Всё: лес, лунный свет, сама ночь — теперь вращалось вокруг неподвижной, худой фигуры на границе света и тьмы.

Кощей медленно повернул голову и посмотрел в мою сторону. И взгляд его был настолько безжалостным, что, видит Бог, я на месте мороков умерла бы на месте. Просто на всякий