Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

— Командир, приказывай, — Ворон шагнул ко мне, его кулаки были сжаты. — Я ему глотку прямо в коридоре перегрызу.

— И отправишься под трибунал, птенец, — холодно осадил его Хмырь. — А мы все равно пойдем в эту мясорубку, только уже без тебя и без командира. Думай башкой, если она у тебя не только для того, чтобы каску носить.

Я поднял руку, прерывая их.

— Успокоились. Оба.

Они замолчали. Я медленно прошелся по залу, подошел к столу и поднял обломок капитанской указки. Тонкая, дешевая деревяшка. Символично.

— Он не идиот, — тихо сказал я, обращаясь скорее к себе, чем к ним. — Он трус. А трус, наделенный властью, опаснее любого врага. Орлов не может победить меня в открытую, поэтому решил избавиться от нас чужими руками. Уничтожить нас, а заодно и списать на нас свой будущий провал.

— И что делать будем, командир? — голос Матвеева был спокоен. Он не предлагал резать глотки и не впадал в цинизм. Он задавал главный вопрос.

Я посмотрел на них. На старого, мудрого солдата Матвеева, который видел все и был готов ко всему. На яростного, преданного мне до последней капли крови Ворона. На мрачного, прошедшего через ад Хмыря, который ценил свою жизнь и жизнь товарищей выше любых приказов.

— Официально, — я сделал паузу, глядя в глаза каждому, — мы выполняем приказ. Мы идем в резерве.

Ворон хотел что-то возразить, но Матвеев остановил его движением руки. Он ждал продолжения.

— Неофициально… — я усмехнулся. — Неофициально, у нас могут возникнуть непредвиденные технические проблемы со связью. Аппаратура у нас старая, ненадежная. В самый ответственный момент боя, например. И тогда нам придется действовать по обстановке. А обстановка, как мы знаем из моих «фокусов», будет совсем не такой, как на карте капитана Орлова.

Они переглянулись. До них начало доходить.

— Вы хотите сказать, командир… — начал Матвеев, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Я хочу сказать, сержант, что, если наш «гениальный» командующий внезапно окажется вне зоны доступа, командование остатками отряда, согласно уставу, перейдет ко мне. И тогда мы будем воевать не по его сценарию. А по моему.

— А если не окажется? — вклинился Хмырь.

— Значит, мы сделаем все, чтобы он оказался, — холодно ответил я. — Возвращайтесь к людям. Ни слова о планах, готовьтесь к бою. Но готовьтесь к настоящему бою. Тихое проникновение, нейтрализация дотов, работа по Кинетикам. Боекомплект тройной. Гранат, дымов, светошумовых, брать все, что сможете утащить. И скажите парням… что я не дам им умереть из-за прихоти одного самовлюбленного ублюдка.

Они молча кивнули. В их глазах была мрачная решимость. Когда они вышли, я еще на несколько минут задержался в пустом зале.

— Алиса, — позвал я.

— Слушаю, командир, — ее аватарка в интерфейсе сменила строгий костюм на камуфляж и теперь сосредоточенно чистила виртуальную снайперскую винтовку.

— Рассчитай мне самый эффективный и тихий способ вывести из строя личный коммуникатор капитана Орлова. Электромагнитный импульс малой мощности, чтобы выглядело как случайный сбой.

— Уже сделано, командир, — не отрываясь от своего занятия, ответила она. — У меня есть чертеж миниатюрного ЭМИ-генератора. Можно собрать из деталей старого армейского передатчика и пары пылевых конденсаторов, радиус действия небольшой. Но есть проблема, нужно подобраться к нему на эти самые пять метров.

— Я что-нибудь придумаю, — пробормотал я, выходя из зала.

В коридоре меня ждал сюрприз. Капитан Соколов, он стоял, прислонившись к стене, и ждал именно меня.

— Поручик, — кивнул он, когда я подошел. Его лицо было серьезным. — Пять минут вашего времени.

— Слушаю, господин капитан.

Мы отошли в сторону, в пустой закуток у окна.

— Я не идиот, Строганов, — сказал он без предисловий, глядя мне прямо в глаза. — И не самоубийца. Я видел вашу карту, и я видел лицо Орлова, когда он орал на вас. Он поведет моих людей в мясорубку, чтобы решить свои проблемы.

— Он поведет туда всех, — поправил я.

— Да, — согласился Соколов. Он достал портсигар, вынул папиросу, но не закурил. — Я не могу открыто пойти против приказа. Это трибунал. Моя карьера, моя жизнь. Но и смотреть, как моих парней будут крошить из пулеметов, о которых я «не знал», я тоже не собираюсь.

Он помолчал, вращая в пальцах папиросу.

— Ваши беспилотники… они будут работать во время операции? Вы сможете давать актуальную информацию?

— Они будут работать, — подтвердил я. — И у меня будет полная тактическая картина в реальном времени.

— Хорошо, — кивнул он, словно принял какое-то важное решение. — Официально я буду действовать по приказу Орлова. Но мои офицеры и сержанты люди опытные. Они умеют «действовать по обстановке». И если эта самая обстановка вдруг начнет развиваться не по плану… скажем так, у нас могут возникнуть проблемы со связью со штабом. А вот ваш канал, поручик… я настрою на вашу частоту один из наших резервных коммуникаторов. Просто на всякий случай.

Он посмотрел на меня в упор. Это было предложение союза. Рискованного, шаткого, основанного на взаимном уважении двух понимающих людей, оказавшихся в одной лодке с безумцем у руля.

— Я буду очень признателен, если вы поделитесь информацией, господин капитан, — я протянул ему руку.

Он крепко пожал ее.

— Зовите меня просто Соколов, поручик. Похоже, в ближайшие сутки нам предстоит стать ближе, чем позволяет устав.

Он развернулся и ушел, оставив меня одного с его недокуренной папиросой и тяжестью принятых решений. Теперь я был не просто бунтарем. Я был заговорщиком. И от успеха моего заговора зависели сотни жизней.

* * *

Я вернулся в расположение нашей казармы, и тишина, встретившая меня, была гуще и тяжелее, чем грохот любого сражения. Мои люди не спали, они сидели на своих новых койках, которые еще пахли свежим деревом и краской, и ждали. Кто-то чистил оружие, доводя и без того исправный механизм до стерильного блеска. Кто-то точил нож, кто-то просто смотрел в одну точку. Но все они ждали. Никто из них не слышал криков Орлова, но они чувствовали напряжение, просочившееся сквозь стены штаба. Они знали, что их командир ушел на войну ещё до её начала.

Мои сержанты, Матвеев, Хмырь и Ворон, поднялись мне навстречу, как только я переступил порог.

— Все в порядке, командир?