Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Его красивый, изящный план, его «фланговый удар», ломался, не успев начаться.

— Приказ есть приказ, господин капитан, — тихо сказал связист.

— Пошел вон! — рявкнул Орлов.

Когда связист выскочил из отсека, Орлов в ярости ударил кулаком по тонкой переборке. Взяв себя в руки, он вышел в десантное отделение.

— Капитан Соколов! Ко мне!

Соколов, сидевший в углу со своими офицерами и что-то тихо обсуждавший по карте, нехотя поднялся и подошел.

— Получен новый приказ, — сквозь зубы процедил Орлов. — Высаживаемся восточнее. Ваш маршрут атаки остается прежним. Просто пройдете лишних пару километров.

Соколов молча взял у него планшет, несколько секунд изучал обновленную карту, и его лицо помрачнело еще больше.

— Это безумие, капитан, — ровным тоном сказал он. — Высаживаться здесь, значит выходить прямо в лоб на их новые пулеметные гнезда. Мы даже до ущелья не дойдем.

— Вас не спрашивают, капитан, — взвился Орлов. — Ваша задача выполнять приказы! Мои, и вышестоящего командования!

— Моя работа — выполнить боевую задачу и сохранить людей, — отрезал Соколов, и его глаза опасно сузились. — А ваш приказ ведет к бессмысленной гибели. Я предлагаю уйти еще дальше на фланг. Сделать крюк в пять километров, но выйти им в тыл, туда, где они нас точно не ждут.

Орлов рассмеялся ему в лицо. Громко, истерично.

— Крюк в пять километров? Вы что, на прогулку собрались, Соколов? Я же сказал, нам нужна стремительность! Натиск! А не ваши партизанские вылазки! Выполняйте приказ, или я отстраню вас от командования за саботаж!

Это была его последняя капля власти, последний козырь. Соколов смотрел на него долго, не мигая. Его взгляд был тяжелым, как взгляд врача, смотрящего на безнадежного пациента. Казалось, он сейчас что-то скажет, что-то сделает. Но он лишь медленно, с оскорбительной точностью, притянул Орлова к себе за портупею. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров.

— Послушай меня, ты, штабная крыса, — прошипел Соколов так тихо, что слышал только Орлов. Его голос был лишен всяких эмоций, и от этого становился еще страшнее. — Если из-за твоего «гениального» плана погибнет хотя бы один мой человек, я лично вырву твой кадык. Голыми руками. И спишу это на боевые потери. Ты меня понял?

У Орлова перехватило дыхание. Он смотрел в пустые, безжалостные глаза разведчика и понимал, что тот не шутит. Он чувствовал животный страх, который липким потом выступил у него на лбу. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Соколов с презрением отшвырнул его от себя.

— Приказ будет выполнен, господин капитан, — громко, чтобы слышали все, сказал он, развернулся и пошел на свое место.

Орлов остался стоять посреди отсека, бледный, униженный, раздавленный. Его мир рушился. В этот момент он ненавидел Соколова почти так же сильно, как Строганова. Он ненавидел их всех: этих грязных, неотесанных вояк, которые не понимали красоты его планов и смели ему угрожать. Но больше всего он ненавидел свой собственный страх. Он, потомственный дворянин, герой будущих побед, испугался какого-то капитана-разведчика. Этого он не мог простить никому. И в первую очередь себе.

За этим молчаливым спектаклем, из своего угла, внимательно наблюдал поручик Строганов. На его губах играла легкая, едва заметная усмешка. В его голове в это время раздавался веселый голос:

— Командир, похоже, у вас появился новый союзник. Или, как минимум, у вашего врага появился новый враг. Что, в сущности, одно и то же. Предлагаю послать капитану Соколову виртуальный букет цветов.

Десантирование напоминало дурной, лихорадочный сон. Громадный «Богатырь», тяжело ворочаясь в предрассветном тумане, изрыгнул из своего брюха три десятка десантных канатов, которые змеями устремились к мокрой, чавкающей земле. Первыми, без суеты и лишних команд, посыпались вниз разведчики Соколова. Они двигались быстро, экономно, приземляясь на полусогнутые ноги и тут же, как тени, растворяясь в подлеске, занимая круговой периметр. За ними, также тихо и слаженно, спустился взвод Строганова. Их камуфляж и плащи, казалось, впитывал в себя серый утренний свет.

А затем начался хаос. Вторая рота, подгоняемая злобными криками Орлова, полезла вниз. Солдаты, не привыкшие к избыточному снаряжению и спешке, путались в канатах, соскальзывали, с глухим стуком и всплеском грязи рушась на землю. В эфире стоял мат, ругань и панические команды младших офицеров. Капитан Орлов спустился последним из своего комфортного отсека, брезгливо морщась, когда его начищенные до блеска сапоги погрузились в вязкую, жирную грязь.

— Шевелись, скот! — взревел он на замешкавшегося солдата. — Это вам не на плацу маршировать!

Соколов, стоявший чуть в стороне со своими сержантами, лишь криво усмехнулся. Он смотрел на эту неразбериху с выражением глубокой, профессиональной тоски. Он уже знал, чем все это кончится. Строганов, стоявший рядом со своей группой, казалось, и вовсе не обращал на суету никакого внимания. Его взгляд был прикован к темной стене леса, а рука лежала на рукояти пистолета. Его люди, как и он, стояли неподвижно, превратившись в часть утреннего пейзажа.

— В колонну по двое! Вперед, марш! Темп задаю я! — скомандовал Орлов, когда последний из его горе-десантников наконец оказался на земле.

Он не стал дожидаться, пока разведчики Соколова проведут доразведку маршрута. Он не стал слушать доводы о необходимости двигаться рассредоточено. Его уязвленное самолюбие требовало действия, стремительного и показного. Он должен был доказать, что его план работает, что он правильный командир.

И они пошли, вернее, побежали. Орлов задал бешеный темп, явно пытаясь наверстать «потерянное» из-за изменения точки высадки время. Для его свежих, отдохнувших ног, необременённых оружием и боекомплектом, это было легкой разминкой. Для солдат второй роты, нагруженных по полной, это почти сразу превратилось в пытку.

Лес встретил их враждебно, ведь он не был парковой зоной. Это была дикая, неукрощенная дальневосточная тайга. Мокрые, скользкие корни, похожие на змей, цеплялись за ноги. Ветви хлестали по лицу. Ноги часто по щиколотку вязли в грязи, смешанной с прелыми листьями. Воздух был тяжелым и влажным, дышать им было все равно что пить воду.

Вторая рота ломилась через этот ад с шумом небольшого стада бизонов. Хруст веток, бряцание оружия, сдавленные проклятия. Они шли плотной, уязвимой колонной, идеальной мишенью для любой засады. Орлов шел впереди, размахивая своим табельным пистолетом, как дирижерской палочкой, подгоняя отстающих.

— Быстрее! Не отставать! Вы солдаты Империи или бабы на ярмарке⁈

Разведчики Соколова, матерясь про себя, рассредоточились,