Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

— Огонь на подавление! По верхнему гнезду! — командовал Соколов, вглядываясь в скалы, откуда лился свинцовый дождь. — Пулеметы сюда! Живо!

Но это была капля в море. И тут на сцену вышли главные действующие лица.

Один из солдат второй роты, сержант, ветеран, нашедший укрытие за большим, поросшим мхом валуном, решил, что ему повезло. И в этот момент земля под ним вздрогнула. Из мокрого грунта, прямо перед его лицом, с шуршанием и скрежетом, вырос частокол острых, как бритва, каменных шипов. Они пронзили его насквозь, подняв над землей, как бабочку на булавке. Он умер, не успев издать ни звука, его глаза так и остались широко открытыми от недоумения и нечеловеческого ужаса.

С утеса над ущельем, где, по данным Строганова, была одна из мертвых зон, раздался грохот. Огромный валун, размером с телегу, оторвался от скалы и с нарастающим гулом полетел вниз, прямо на группу разведчиков, занявших оборону у подножия.

— Кинетики! — заорал Соколов, видя, как его люди в ужасе бросаются врассыпную. — Берегись!

Валун рухнул с чудовищным грохотом, подняв тучу каменной крошки и грязи. Там, где секунду назад были люди, осталась лишь огромная воронка и кровавое месиво.

На одном из верхних ярусов «Лисьей Норы», на широком скальном уступе, стояли двое. Они не прятались. Один, массивный детина с лицом, похожим на обрубок дерева, которого звали Горлан, лениво опустил руку, которой только что указал на группу разведчиков. Второй, худой и вертлявый, по кличке Хряп, изучал поле боя в мощный бинокль.

— Как дети, — пробасил Горлан, сплевывая вниз. — Лезут прямо под ноги. Даже неинтересно.

— Командир сказал без пленных, — хмыкнул Хряп, не отрываясь от оптики. — Вон тот, с пулеметом, красивый. Давай его. Левее, у группы сосенок.

Горлан усмехнулся, его взгляд сфокусировался. Он снова поднял руку. Земля под ногами пулеметного расчета разведчиков, который только-только разворачивался, чтобы открыть огонь, вздыбилась. Она не взорвалась, она просто поднялась стеной, а затем обрушилась на них, погребая под собой людей и оружие.

— Готов, — лениво констатировал Горлан.

Внизу царил ад. Атака не просто захлебнулась, она превратилась в бойню. Солдаты второй роты, полностью деморализованные, либо лежали, не смея поднять головы, либо пытались ползти назад, становясь легкими мишенями. Разведчики Соколова, единственные, кто сохранял подобие порядка, огрызались огнем, но их было слишком мало.

Капитан Орлов окончательно сломался. Он лежал за тем же валуном, что и в начале боя, его форма была забрызгана грязью, а лицо перекошено от страха. Он что-то бормотал, его губы дрожали. Вся его спесь, вся его аристократическая порода, слетела, обнажив жалкую, трусливую сущность. Он схватил коммуникатор и начал кричать в него, не нажимая кнопки вызова:

— Отступаем! Всем отступать! Нас предали! Это ловушка! Огонь! Всем огонь!

Его бессвязные вопли тонули в грохоте боя. Управление было потеряно полностью. Соколов, видя это, понял, что рассчитывать больше не на кого.

— Всем отойти к лесу! Перегруппироваться! Пулеметы, огонь по уступу! Не дать им поднять головы! — рычал он в свой коммуникатор, пытаясь собрать остатки боеспособных людей.

Но было уже поздно. Хозяева тайги, видя полную дезорганизацию атакующих, начали спускаться со своих позиций, добивая раненых и тех, кто не успел отступить. Это была уже не оборона, но настоящее истребление. Атака, спланированная капитаном Орловым, не просто провалилась. Она превратилась в кровавую баню, в показательную казнь, где его солдаты были лишь беспомощными жертвами.

Рядом с Орловым взорвалась мощная граната, наградив потомственного дворянина контузией. Глеб с осоловевшим взглядом поднялся во весь рост. Буквально через пару секунд рядом пронеслась ещё одна каменная глыба, задев капитана, который улетел куда-то в сторону.

Глава 15

Театр абсурда и смерти, поставленный бездарным режиссёром в лице капитана Орлова, разворачивался под нами во всей своей кровавой, отвратительной красе. Внизу, на залитой жухлым утренним светом поляне, пулеметы и Кинетики методично, с безразличием мясорубки, перемалывали в фарш вторую роту и огрызавшихся до последнего разведчиков Соколова. Крики, в которых ужас смешивался с предсмертным хрипом, тонули в непрекращающемся грохоте, сливаясь в единый, тошнотворный саундтрек бойни.

Пока там, внизу, разыгрывалась эта трагедия человеческой глупости и трусости, мой взвод превратился в единую, серую, бесшумную тень. Скользили по узкой, едва заметной даже для моего усиленного зрения тропе, цепляясь за мокрые, покрытые склизким мхом камни и скользкие, узловатые корни, уходя все выше и выше, во фланг позиций «Лисьей Норы». Движения экономные и выверенные. Шаг в шаг, след в след, ни единого лишнего звука, ни одного неосторожного движения, которое могло бы сдвинуть предательский камень или сломать сухую ветку. Бойцы не нарушали тишину леса, стали ее частью, хищной, затаившейся сутью. Внизу агония и крики, здесь, на крутом склоне холодное, сосредоточенное молчание людей, идущих на охоту.

Я видел, как гибнут бойцы, как отчаянно и почти безнадежно отстреливаются разведчики Соколова, и холодная ярость тугим узлом стягивала внутренности. Это была ярость не на врага, враг делал свою работу, жестоко, но профессионально. Это была ярость на Орлова, на всю прогнившую систему, которая ставила во главе людей вот таких надутых, никчемных павлинов, для которых жизни солдат были лишь разменной монетой в их карьерных играх.

— Командир, — голос Алисы в моей голове был лишен обычного сарказма, в нем звучала лишь сухая констатация аналитика. — Потери второй роты составляют шестьдесят семь процентов. Разведрота Соколова потеряла до двадцати процентов личного состава.

— Продолжай наблюдение, ушастая. И дай мне точные координаты Кинетиков. Хочу видеть, как они двигаются.

— Уже, мой дорогой хозяин. Проецирую на тактическую карту. Они наслаждаются своей работой.

Я увидел их, две яркие, пульсирующие ауры на вершине скалы. Они не прятались, упиваясь своей безнаказанностью и силой. Каждый их жест, каждое движение руки отзывалось внизу смертью и разрушением.

На фоне этого кровавого хаоса наш скрытный подъем на верхние ярусы обороны противника казался сюрреалистическим восхождением в преисподнюю по черной лестнице. Мы не спасали их самоубийственную атаку. Это было уже невозможно, да и не нужно. Мы готовились начать свою собственную, правильную войну.

Наконец, бойцы достигли нашей цели, небольшой площадки, скрытой в хаосе валунов и низкорослого, цепкого кустарника. Отсюда открывался идеальный вид на верхние ярусы укреплений «Лисьей Норы», включая тот самый уступ, где сейчас развлекались Кинетики. Тихо приказал, и взвод замер, мгновенно, без единого звука, слившись с камнями и тенями. Ломов, мой «медведь», залег