Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

пуля. Они били в одну и ту же точку. Щит, до этого казавшийся несокрушимым, пошел рябью, как вода в грозу. Его структура, его плотность, начали меняться. Хряп почувствовал это, как чувствуют болезнь, чужеродную, враждебную вибрацию, которая разрушала его защиту изнутри. «Дикая» Пыль, заключенная в пулях, вносила хаос в его идеально выстроенную структуру.

— Что за хрень⁈ — прохрипел он, вливая в щит все больше и больше энергии, пытаясь стабилизировать его. Но было уже поздно.

— Добиваем! — скомандовал Ворон.

Алгоритм, вбитый в головы бойцов Строгановым, сработал как часы. Пылевые пули менялись местами с бронебойными, раз за разом. Они ударили в ослабленный, мерцающий щит. И он лопнул как мыльный пузырь, с тихим, почти неслышным хлопком, осыпавшись дождем тусклых, гаснущих искорок.

Глаза Хряпа расширились от ужаса и неверия. На мгновение он остался абсолютно беззащитным, открытым, и в это мгновение в его тело, в грудь, в живот, в плечи, врезалось не меньше десятка пуль. Его отбросило назад, он ударился спиной о каменную стенку уступа и медленно сполз на землю, оставляя на граните кровавый след.

Пока бойцы Ворона расправлялась с Хряпом, группа Хмырязачищала сам уступ. Их целями были не «боги», а их прислуга, те несколько бандитов, что оказались рядом с Кинетиками в момент атаки. Хмырь, как призрак, выскользнул из-за груды ящиков. В его руках были не карабины, а два длинных, похожих на клыки, боевых ножа. Он не издавал ни звука, просто двигался вперед, и те, кто попадался ему на пути, падали, захлебываясь собственной кровью, с перерезанными глотками. Его люди, двигаясь за ним, подчищали то, что он оставлял, тихими выстрелами из карабинов с глушителями. За десять секунд на уступе не осталось ни одного живого противника, кроме Горлана.

А Горлан, увидев, как его напарник, его единственный друг, оседает на землю в луже собственной крови, окончательно потерял связь с реальностью.

— ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ!

Он вскинул руки, и скала под ним и вокруг него задрожала. Камни начали подниматься в воздух, образуя вокруг его массивной фигуры смертоносный рой. Он собирал всю свою мощь, всю свою Пыль для одного, последнего, сокрушительного удара, который должен был обрушить этот уступ и похоронить под ним всех, и чужих, и своих, оставшихся внизу.

На своем снайперском лежбище, в сотнях метров от этого ада, Кирилл был абсолютно спокоен. Он наблюдал за этой сценой не как участник, а как отстраненный наблюдатель, как ученый, смотрящий в окуляр микроскопа на агонию бактерии.

— Алиса, — его мысленный приказ был холоден, как лед.

— Он аккумулирует энергию для мощного выброса, командир, — ее голос в его голове был таким же спокойным и деловитым. — Его личные щиты полностью опущены, вся Пыль уходит на формирование атакующей конструкции. Он полностью открыт, расчет траектории завершен.

Выдох. Плавный нажим.

Пуля, выпущенная из его бесшумного карабина, пересекла расстояние между ними быстрее, чем звук. Она вошла точно в левый глаз Кинетика, который в этот момент был полон первобытной, кровавой ярости. На долю секунды в этом глазу отразилось недоумение, а затем голова Горлана взорвалась кровавым фейерверком.

Смертоносный рой камней, уже сформировавшийся над его головой, замер на мгновение, а затем, лишенный управляющей воли, с грохотом рухнул вниз, погребая под собой безжизненное, обезглавленное тело своего создателя. На уступе воцарилась мертвая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дымовых шашек и далеким эхом боя, все еще гремевшего внизу.

Ворон медленно поднялся из-за своего укрытия, его руки слегка дрожали от сошедшего адреналина. Он посмотрел на труп Хряпа, потом на груду камней, под которой был похоронен Горлан. Он посмотрел на своих бойцов, которые, как и он, медленно выходили из-за укрытий, их лица были бледными, но в глазах горел дикий, победный огонь. Они сделали это. Они, только что ликвидировали двух Кинетиков, наводивших ужас на весь регион.

Он поднес к губам коммуникатор.

— «Рубеж», говорит «Сокол-1». Цели ликвидированы. Повторяю, цели ликвидированы. Уступ под нашим контролем. Потери один «двухсотый».

В наушнике раздался спокойный, ровный голос их командира.

— Принял тебя, «Сокол-1». Хорошая работа. Закрепитесь на позициях и ждите дальнейших приказов.

— Не расслабляться! — рявкнул сержант Матвеев, первым приходя в себя после короткой, жестокой схватки. Старый вояка, он не поддался эйфории, которая уже начинала охватывать молодых бойцов. Его взгляд, цепкий и опытный, уже шарил по захваченному уступу, оценивая трофеи и новые тактические возможности. — Проверить периметр! Добить раненых! Никаких пленных, приказ помните!

Рядом с ним, как тень, вырос Хмырь. Он молча вытер свои длинные ножи о штанину убитого бандита и с тихим щелчком вернул их в ножны. Его лицо было, как всегда, непроницаемо, но в глубине глаз плескалось мрачное, хищное удовлетворение.

— Хорошая работа, птенцы, — процедил он, кивнув в сторону группы Ворона. — Почти чисто. Почти.

Матвеев не обратил на него внимания. Его взгляд прикипел к тяжелому крупнокалиберному пулемету, брошенному бандитами на краю уступа. Сержант подошел к нему, брезгливо отпихнув ногой труп пулеметчика. Проверил ленту, почти полная. Передернул затвор, механизм клацнул сыто и тяжело. Пулемет был в идеальном состоянии.

— Вот и подарочек, — пробасил он, и его губы растянулись в жестокой, нехорошей улыбке. — Текущая позиция дерьмо, простреливается с трех сторон. Ломов, Хмырь, тащите станок и короба! На тот выступ, живо! Там сектор лучше! Ворон, держите уступ, закидайте гранатами вон ту щель, не дать им высунуться, пока мы перетаскиваем!

Приказ был отдан мгновенно, и взвод, только что застывший в победном ступоре, снова пришел в движение, как единый, слаженный механизм. Пока группа Ворона щедро угощала гранатами ближайшие укрытия противника, откуда еще пытались огрызаться одиночными выстрелами, Матвеев, крякнув от натуги, взвалил на плечо тяжеленое тело пулемета. Ломов и Хмырь, не отставая, волокли массивный станок-треногу, ещё два бойца тащили несколько цинков с патронами.

Внизу, в ущелье, бандиты, лишившись своих «богов» и оказавшись под огнем разведчиков Соколова, начали медленно отходить назад. Смерть Кинетиков не сломила их, а, наоборот, разозлила. Из большого блиндажа, в дальней части оборонительных позиций, выскочил новый лидер, судя по всему, полевой командир, в дорогом бронежилете и с модным автоматическим карабином. Он быстро оценил обстановку, увидел, что на уступе, их главной цитадели, теперь хозяйничает враг, и понял, что если не отбить высоту сейчас, то им всем крышка.

— Наверх! — его крик был отчаянным и яростным. — Они там! Все на уступ! Уничтожить их!

Он первым бросился на склон, и за ним, как по команде,