Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

— Командир, дело сделано. Всех «раненых» проверили, больше не чихнут. Боеприпасов, как грязи, гранат тоже. Жаль, жрать нечего. И коммуникаторы, как приказал, — он протянул мне мешок, в котором глухо звякнули трофейные аппараты.

— Хорошо, Хмырь, — кивнул я. — Теперь твоя задача оборудовать медпункт в том гроте. И склад боеприпасов там же. Всех наших «трехсотых» туда.

Уступ гудел, как растревоженный улей. Десятки рук, движимые одним общим желанием выжить, — превращали голую скалу в неприступный бастион. Разведчики Соколова, как призраки, скользили по склонам, нашпиговывая землю минами и растяжками. Мои бойцы таскали ящики с патронами, оборудовали огневые точки, рыли неглубокие окопы в каменистом грунте, используя саперные лопатки и отборный мат. Я ходил от одной позиции к другой, проверяя, советуя, внося последние коррективы.

— Командир, — голос Алисы в голове был деловым и четким. Она больше не шутила, ее аватарка в углу интерфейса сменила легкомысленную форму натактический комбинезон. — Пятнадцать минут до первого контакта. Они движутся быстро. Головной дозор в километре от вас.

— Принято, — мысленно ответил я. — Дай мне картинку.

Мой мир снова изменился, реальность уступа, с его запахами пота, земли и страха, наложилась на холодную, безэмоциональную тактическую схему. Красные точки, ползущие по ущельям, как муравьи.

— Соколов! — мой голос, усиленный коммуникатором, пронесся над позициями. — Встречай головной дозор.

Капитан, лежавший на соседнем уступе с биноклем в руках, коротко махнул рукой, подтверждая, что понял. Напряжение, до этого висевшее в воздухе, стало почти осязаемым. Разговоры стихли, слышно было только, как ветер свистит в скалах, да тяжелое, слитное дыхание сотни человек, приготовившихся к смерти.

Сначала это был лишь низкий, едва уловимый гул, вибрация, шедшая по земле. Затем он стал громче, превращаясь в злобное, нарастающее жужжание, рев моторов, отражающийся от скал.

— Командир, они входят в зону поражения, — констатировала Алиса. — Ведущая машина центральной колонны через десять секунд на мине Соколова.

Первый багги, легкий, юркий, похожий на хищного паука, выскочил из-за поворота ущелья. Он шёл на хорошей скорости, насколько это позволяла местность, поднимая тучу грязи и камней. За ним, как на параде, следовала вся колонна. Они были уверены в себе, в своей скорости и броне.

И в этот момент земля под головной машиной взорвалась. Мощный фугас, подбросил легкий багги в воздух, как игрушку. Затем перевернулся несколько раз, разбрасывая горящие обломки и куски человеческих тел, и с оглушительным грохотом рухнул обратно на землю, превратившись в пылающий остов, который полностью перегородил узкий проход.

Это был сигнал.

Пулемет Матвеева на правом фланге и пулемет Ломова на левом ударили одновременно. Перекрестный, кинжальный огонь превратил ущелье в огненный коридор. Тяжелые пули рвали тонкую броню грузовиков, как бумагу. Один из них, шедший сразу за головной машиной, взорвался с такой силой, что ударная волна докатилась до наших позиций. Второй попытался сдать назад, но тут же был пойман в перекрестье огня и запылал, как факел.

Люди, выпрыгивающие из горящих машин, тут же попадали под свинцовый ливень и падали, не успев сделать и нескольких шагов. Те, кто пытался укрыться за подбитой техникой, становились мишенями для разведчиков Соколова и моих бойцов, которые методично, без суеты, выцеливали и уничтожали любую цель. Крики ужаса и боли смешались с ревом огня и грохотом взрывов.

Через считанные минуты, оправившись от первого шока, местные жители начали огрызаться. Из-за подбитых машин, из-за скальных уступов, из каждой щели по нам ударили ответным огнем. Заработали их собственные пулеметы, полетели первые гранаты. Над нашими головами со злым свистом проносились пули, высекая из камней снопы искр.

— Командир, пулеметчик, на скале справа! — доложила Алиса.

Я перевел взгляд, засел, гад, удачно. Ломов, огрызаясь короткими очередями, вынужден был вжиматься в землю.

Через несколько секунд по скале, где засел вражеский пулеметчик, ударили карабины разведчиков. Пулемет на мгновение заткнулся.

— Ворон! — приказал я по внутреннему каналу. — Видишь цель? Я хочу, чтобы он сдох!

Двое бойцов из группы Ворона, уже приготовившиеся, метнули гранаты. Два глухих взрыва, и пулемет замолчал навсегда.

— Чисто, командир!

Бой превратился в жестокую, кровавую шахматную партию, где я, благодаря Алисе и моим «Глазам», видел всю доску. Наводил огонь пулеметов, указывал цели снайперам, я перебрасывал резерв Ворона с одного опасного участка на другой.

— Хмырь, справа обходят! Группа из десяти человек! Встречай!

— Матвеев, огонь по центральному проходу! Не дать им сгруппироваться!

— Соколов, на левом фланге Кинетик! Слабый, Дельта, но крови попьет! Используй особые магазины.

Мы дрались, как единый организм. Приказы, четкие и холодные, мгновенно воплощались в жизнь слаженными действиями моих бойцов и разведчиков Соколова. Мы несли потери. Я видел, как рядом с пулеметом Матвеева упал второй номер расчета, как один из разведчиков, меняя позицию, был срезан шальной очередью. Но мы держались, превратили этот уступ в неприступную крепость, а ущелье перед ним в братскую могилу.

И тут бандосы пошли на прорыв. Видя, что малыми группами им не пробиться, они собрали все, что осталось от центральной колонны, в один бронированный кулак. Впереди, рыча и отталкивая горящие остовы багги, пер тяжелый бронированный грузовик, обшитый дополнительными листами стали. За ним, используя его как таран и прикрытие, бежало не меньше полусотни человек.

— Командир, таран! — крикнул Матвеев, и его пулемет забился в яростной, но бесполезной конвульсии. Пули отскакивали от толстой брони грузовика, высекая снопы искр.

— Он прорвется! — доложил Соколов.

Грузовик, неумолимый, как судьба, двигался вперед, давя трупы и обломки. Еще сто метров, пятьдесят, и он будет у подножия нашего уступа, высадит десант, и тогда начнется рукопашная, в которой у нас не будет шансов.

— Ворон! — мой голос был спокоен, но внутри все похолодело. — Твой выход!

Сержант, который со своей группой сидел в резерве, только этого и ждал. Они не стреляли. Они просто, один за другим, с отработанной до автоматизма точностью, начали метать гранаты. Одна, вторая, третья. Взрывы слились в единый, оглушительный грохот. Грузовик вздрогнул, его накренило. Четвертая граната угодила точно под переднее колесо. С чудовищным скрежетом его вырвало, и неуправляемая махина, вильнув, врезалась в скалу. И в этот момент пятая граната, брошенная самим Вороном, влетела в окно кабины, от которого отлетела бронепанель.

Грузовик подпрыгнул, его кабина разлетелась на куски, а затем рванул бензобак. Огненный шар, взметнувшийся к небу, поглотил и сам грузовик, и тех, кто бежал за ним. Пылающий остов окончательно заблокировал центральный проход, превратившись