Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Капитан Громов медленно повернул к нему голову. Его взгляд был тяжелым, как удар кулака.

— Боекомплект вам выдадут мои люди, капитан. Раненых эвакуируют. А то, что вы устали… — он сделал паузу, и его голос стал тише, но от этого еще более зловещим. — На войне все устают. Но одни выполняют приказ, а другие удобряют собой землю. Выбор за вами.

Он снова посмотрел на меня.

— Ваш взвод и разведрота пойдут в авангарде, вы знаете местность. Мои люди обеспечат огневую мощь. Задача прорваться к центральному комплексу, ударить им в спину и посеять панику. Любой ценой, это приказ Князя. И он не обсуждается.

Новый смертный приговор, вынесенный без права на обжалование. Нас не спасли, просто перевооружили для следующего, последнего броска в мясорубку. Я посмотрел в глаза Громова и понял: для него мы были не героями, а инструментом. Эффективным, возможно, одноразовым. И он собирался использовать этот инструмент до тех пор, пока он окончательно не сломается.

* * *

Движение стало нашим спасением от мыслей. Пока тело работает на пределе, у разума нет времени на рефлексию, на страх, на осознание того, что тебя только что приговорили к смерти. Ты просто идешь, ставишь одну ногу перед другой, дышишь, смотришь, слушаешь. И это спасает.

Нас не гнали, как утром Орлов. Капитан Громов был профессионалом, а не истеричкой. Он понимал, что с измотанными людьми в авангарде нужно двигаться не быстро, а тихо. Он дал нам полчаса на то, чтобы перераспределить только что выданный боекомплект, набить опустевшие магазины, проверить оружие. Полчаса, чтобы попрощаться с жизнью и снова свыкнуться с мыслью, что ты уже мертвец, которому просто дали отсрочку.

Я видел, как мои бойцы, еще недавно готовые рухнуть от усталости, с лихорадочно рассовывали по подсумкам тяжелые, пахнущие заводской смазкой пачки патронов. Их движения были резкими, злыми. Это была ярость обреченных, они понимали, что их жизнями заткнули очередную дыру в плане большого начальства. Но они были солдатами. И они готовились к бою.

— Командир, — подошел ко мне Матвеев, его лицо было серым, как пыль. — Это что ж получается, у нас даже перекура не будет?

— Будет, сержант, — тихо ответил я, защелкивая полный магазин в свой карабин. — Длинный. Когда все закончится.

Он посмотрел на меня, потом на свежих, полных сил штурмовиков Громова, которые свысока, с брезгливым любопытством разглядывали нас, оборванных, грязных, но выживших.

— Ну, раз длинный, так длинный, — пробасил Матвеев и, повернувшись к бойцам, рявкнул: — Чего встали, как на параде? Боекомплект приняли? Вперед, на прогулку! Господин поручик обещал свежий воздух и новые знакомства!

Черный солдатский юмор, единственное, что помогало не сойти с ума.

Мы двинулись вглубь вражеской территории, и это был марш призраков. Впереди, как тени, скользили разведчики Соколова. Они уже не ломились через лес, они плыли в нем, используя каждую складку местности, каждый куст. За ними, плотной, но рассредоточенной группой, шел мой взвод. А позади, на почтительном расстоянии, двигались штурмовики Громова, их тяжелые ботинки все равно издавали больше шума, чем весь наш авангард.

Я шел в центре своей группы, и мой мир снова раздвоился. Одна часть меня была здесь, на этой мокрой, враждебной земле, я слушал треск веток, вдыхал запах прелой листвы и пороха, чувствовал холодную тяжесть оружия в руках. А вторая часть парила высоко в небе, вместе с моими «Глазами».

— Командир, — голос Алисы был моим вторым зрением, моим вторым слухом. — Впереди, в двухстах метрах, развилка. Правая тропа заминирована, ловушка. Левая чистая, но простреливается с замаскированного поста на скале. Я пометила его на карте.

Я тут же передал информацию Соколову по закрытому каналу. Ответ пришел через несколько секунд, сухой и деловой.

— Принял, работаем.

Я видел на тактической карте, как группа разведчиков, отделившись от основного отряда, бесшумно обошла скалу с постом. Выстрелов не слышал, просто красная точка, обозначавшая дозор, через пару минут моргнула и погасла.

Мы двигались так почти два часа в абсолютном, звенящем напряжении, когда каждый шорох кажется шагом врага, а каждая тень вражеским силуэтом. Штурмовики Громова, шедшие позади, начинали нервничать. Я слышал обрывки их разговоров по общему каналу, их раздражение от нашего медленного темпа. Они привыкли к быстрым, решительным штурмам. Эта партизанская война была им чужда.

— Командир, — снова зазвучал голос Алисы. — Мы на месте. Впереди, в низине, их основное логово. Визуальный контакт через три, две, одну…

Я замер за стволом огромной, поваленной ветром лиственницы и осторожно выглянул. То, что я увидел, заставило меня забыть про усталость.

Это был не просто лагерь, настоящий кипящий жизнью бандитский городок. Скрытый в глубокой, защищенной со всех сторон сопками низине, он расползся, как раковая опухоль. Десятки бревенчатых бараков, в окнах которых горел тусклый свет. Протоптанные в грязи улицы, по которым бродили вооруженные люди. В центре, на небольшой площади, стояло несколько бронированных грузовиков и багги. А над всем этим возвышались вышки с пулеметными гнездами.

Но главным объектом, приковавшим мое внимание, были пять огромных, похожих на ангары, складов. Они были построены из гофрированного железа, и вокруг них кипела жизнь. К ним постоянно подвозили на тележках какие-то ящики, из них выбегали и забегали люди, периметр охраняли усиленные патрули.

— Алиса, анализ, — мысленно приказал я.

— Сканирую, командир. Это их сердце, судя по сигнатурам, два склада забиты боеприпасами и оружием. Третий провиант и медикаменты. Четвертый, похоже, казарма для особо ценных бойцов, там высокая концентрация Кинетиков. А вот пятый… пятый самый интересный.

— Что там?

— Не знаю, — в ее голосе впервые за долгое время прозвучало удивление. — Он экранирован. Толстые стены, изнутри покрытые свинцовыми листами. Но оттуда идет слабый, но очень странный сигнал. Не похожий ни на что, что я видела раньше. Похоже на какой-то центр связи. Или… что-то еще. Охрана у него самая серьезная. Три Кинетика ранга Дельта патрулируют периметр. И это только те, кого я вижу снаружи.

Я передал краткую выжимку Соколову и Громову.

— Приблизьтесь, господа, — позвал я их.

Мы втроем лежали на гребне, разглядывая поселение. Громов, даже лежа в грязи, умудрялся сохранять вид командира на параде. Соколов, наоборот, казалось, сросся с землей, его глаза хищно и внимательно изучали каждого бандита, каждую деталь.

— Ну и гадюшник, — процедил Громов. — Сотни полторы, не меньше. Плюс Кинетики.

— Больше, — поправил я. —