Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

наружу. Я не просто вдохнул его, буквально втянул его в себя, каждой клеткой своего тела. Это было все равно что выпить жидкую молнию. Миллиарды микроскопических машин хлынули в мою кровь, подключаясь к моей нервной системе, подчиняясь приказам Консоли. Вокруг меня сгустился воздух, наниты, теперь подчиненные моей воле, начали формировать вокруг моего тела плотную, вибрирующую, полупрозрачную сферу, мой личный щит.

— Пора, — сказал я сам себе и, не оглядываясь на своих ошеломленных бойцов, тенью метнулся в сторону бандитского поселка.

Моей первой целью была не сама троица Дельта, а их «свита», засевшая в ближайшей казарме. По данным Алисы, там находились три Кинетика рангом Эпсилон и около двух десятков обычной охраны. Зачистить их было необходимо, чтобы они не ударили в спину, пока я буду занят серьезной дичью.

Я двигался с нечеловеческой скоростью, петляя между деревьями, мое тело, усиленное Пылью, не знало усталости. Добравшись до бревенчатого, приземистого строения, я замер в тени, слившись с темнотой. В окнах горел тусклый свет, слышались пьяные голоса и смех. Они даже не подозревали, что смерть уже стоит у них на пороге.

Не раздумывая, я сорвал с разгрузки четыре светошумовые гранаты и одну за другой, с выверенной точностью, метнул их в окна. Секунды тишины, а затем казарма содрогнулась от четырех оглушительных взрывов, которые выбили все стекла. Еще до того, как осколки перестали падать, я ураганом ворвался внутрь через выбитую дверь.

Внутри царил ад. Дым, смешанный с пылью, крики, стоны. Ослепленные, оглушенные бандиты метались, как крысы в бочке, натыкаясь друг на друга. Я не дал им ни секунды. Мой карабин, который держал наготове, срезая тех, кто был ближе всего. Затем, отбросив его в сторону, выхватил из кобур оба револьвера.

Мир снова замедлился, сфера из нанитов, вращавшаяся вокруг меня, с глухим стуком принимала на себя редкие, панические выстрелы. Я видел траектории пуль, видел расширенные от ужаса глаза врагов. Мои руки двигались сами по себе, подчиняясь холодным расчетам Алисы. Двенадцать выстрелов слились в один непрерывный грохот. Двенадцать вспышек, двенадцать трупов. Двигаясь по комнате, как призрак, хладнокровно и методично отправляя в небытие каждого, кто попадался на пути. Три Кинетика-Эпсилона, которые только-только начали приходить в себя и пытались сформировать свои жалкие щиты, получили по пуле в голову раньше, чем успели понять, что происходит.

Через десять секунд все было кончено. Я стоял посреди комнаты, усеянной трупами, в воздухе пахло кровью, порохом и озоном.

— Чисто, — констатировала Алиса. — Биометрия в норме, но пульс учащенный. Рекомендую снизить темп.

— Нет времени, — мысленно ответил я, перезаряжая револьверы. — Главные цели еще впереди, веди меня к ним.

Я стоял посреди комнаты, превращенной в скотобойню, и перезаряжал револьверы. Движения были механическими, отточенными до автоматизма, пока мой мозг, освобожденный от необходимости управлять руками, обрабатывал информацию. Запах пороха, озона от работы нанитов и густой запах свежей крови смешались в тошнотворный коктейль, который больше не вызывал у меня никакой реакции. Мой пульс, зашкаливавший от адреналина и перегрузки, стучал в висках, как метроном, отсчитывающий секунды до следующего шага. Не стал выходить через дверь, одним движением, больше похожим на скольжение тени, я вылетел через разбитое окно, приземлившись на мокрую землю без единого звука.

Вокруг кипел бой, с востока, где сейчас работала группа Соколова, доносились глухие, мощные взрывы. С севера гремела непрекращающаяся канонада, штурмовики Громова, как и было запланировано, ввязались в жестокий уличный бой, оттягивая на себя основные силы бандитов. Весь поселок превратился в кипящий котел, и я был тем раскаленным камнем, который сейчас должен был упасть в самый его центр.

— Следующая казарма, семьдесят метров по прямой, — доложила Алиса, проецируя на мое внутреннее зрение полупрозрачный маршрут, огибающий открытые пространства. — Там веселее, двадцать три ствола, командир. Плюс три Эпсилона в качестве… вишенки на торте. Они уже в курсе, что в поселке чужие, заняли оборону.

— План тот же? — спросил я, перебегая от одного строения к другому, мое тело двигалось на пределе человеческих возможностей, мир вокруг казался смазанным, нечетким.

— Я приготовила кое-что поинтереснее, — в ее голосе прорезались нотки гордости, словно она была инженером, представляющим свое лучшее изобретение. — Протокол «Осколочный рой». Менее энергозатратно, но гораздо… эффектнее. Вместо того чтобы пробивать броню, мы просто проигнорируем ее.

Я достиг глухой стены следующей казармы. Прижался к ней спиной, выравнивая дыхание. Изнутри доносились приглушенные, нервные голоса, лязг затворов.

— Командир, расчет готов, — доложила Алиса. — Дверь слева от вас. Легким движением ноги, как говорится…

Я усмехнулся. Вместо того чтобы тратить время на выбивание, я просто приложил руку к замку. Наниты, вырвавшиеся из моих пальцев, за секунду сожрали металл, превратив его в пыль. Дверь суть скрипнула, но осталась в вертикальном положении внутри коробки.

Сделал несколько шаг назад, разбег, и мое тело, усиленное Пылью и волей, как таран, врезалось в хлипкую деревянную преграду. Дверь разлетелась в щепки, и я кувырком влетел внутрь, в облаке пыли и обломков.

Первое, что я увидел, это десятки расширенных от удивления глаз. Они ждали атаки с улицы, от входа в поселок. Местная гопота укрепила окна, выставили пулемет у главного входа. Но они не ждали, что смерть войдет к ним через заднюю дверь. Но реакция, несмотря на шок, была почти мгновенной. Стволы начали разворачиваться в мою сторону. Трое Эпсилонов, сидевших в центре комнаты, уже начали формировать вокруг себя мерцающие щиты.

— Пуск! — мысленно скомандовал я.

Шар из нанитов, до этого мирно висевший надо мной, как личный спутник, ожил. Расцвел, как хищный, инопланетный цветок. Его поверхность пошла рябью, а затем он развернулся, выбросив во все стороны невидимое, но смертоносное облако.

Звук был неправильным, не похожим на взрыв. Высокий, почти ультразвуковой визг, словно тысячи бритв одновременно полоснули по стеклу. И этот звук потонул в хоре коротких, оборвавшихся на полуслове криков и влажных, рвущихся звуков.

Человек, который первым вскинул карабин, так и застыл с ним в руках. Его оружие, руки, грудь в одно мгновение покрылись сетью тончайших красных линий, а затем он просто развалился на части, как плохо склеенная фарфоровая кукла. Кровь не хлынула, она просто вытекла из тысяч микроскопических порезов, превратив его в мокрую, тряпичную куклу.

Кинетик-Эпсилон, который почти закончил формировать свой щит, с недоумением посмотрел на свои руки. Его щит не лопнул, он просто… испарился, прошитый насквозь. А следом за ним начали испаряться и его руки. Он смотрел, как