Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Глава 18

Огненный шар, в который превратился бронированный грузовик, схлынул, уступив место столбу черного, жирного дыма, лениво поднимавшемуся в серое, безразличное небо. Пылающий остов, похожий на скелет доисторического чудовища, полностью перегородил центральный проход в ущелье, став для бандитов непроходимым, а для нас идеальным бруствером.

Яростный, самоубийственный напор врага иссяк, захлебнувшись в собственной крови у подножия нашего уступа. Те, кто уцелел в огненном вихре и не был перемолот пулеметами Матвеева, теперь в панике откатывались назад, превратившись из охотников в дичь. Их организованная атака рассыпалась на десятки панических, разрозненных попыток спасти свою шкуру. Они стреляли наугад, не целясь, просто в нашу сторону, пытаясь прикрыть свой отход, но огонь был уже не тот, редкий и нервный.

— Не дать им уйти! — крикнул в коммуникатор капитан Соколов, его голос был сорван и хрипел.

Каждая пуля теперь была на вес золота, и никто не тратил их зря. Я видел, как разведчики Соколова, работая парами, хладнокровно выцеливают мечущиеся внизу фигурки. Щелчок выстрела и еще одна красная точка на моей тактической карте гаснет.

— Командир, они бегут, — констатировала Алиса, в ее голосе не было ни триумфа, ни радости, только сухая статистика. — Потери противника в последней сорок три бойца, остатки рассеяны и деморализованы. Они отходят к основным силам, которые зализывают раны после встречи с минами на флангах.

— Прекратить огонь! — скомандовал я. — Матвеев, что по боеприпасам?

Ответ сержанта пришел через несколько секунд, и он был хуже любого вражеского выстрела.

— Командир, мы почти сухие. На моем пулемете последняя лента на сто патронов. У Ломова и того меньше. По карабинам в среднем по три магазина на брата. Гранат почти нет, если они полезут снова, нам хватит минут на пять, не больше.

Я медленно выдохнул и оглядел уступ, и картина, открывшаяся мне, была безрадостной. Камни были скользкими от крови. Лица серые от усталости и пороховой гари, глаза ввалились, в них плескалась смертельная усталость, смешанная с адреналиновым, лихорадочным блеском. Но они держались. Перезаряжали оружие, перевязывали легкие раны, делились последними глотками воды из фляг.

Разведчики Соколова понесли тяжелые потери, но не сломались. Они молча, без суеты, стаскивали своих раненых в укрытие, которое уже оборудовал Хмырь со своими людьми.

— Соколов, — позвал я его по коммуникатору. — Общий сбор у медпункта. Надо пересчитать живых.

Когда мы сошлись в небольшом гроте, который Хмырь превратил в импровизированный лазарет, цифры ударили по мне, как обухом по голове. От моей группы осталось двадцать человек, включая меня. Погиб Чиж, молодой парень из отделения Ворона, остальные были серьёзно ранены. У Соколова дела были еще хуже: из его разведроты в строю осталось чуть больше сорока бойцов. От второй роты, той самой, что шла в авангарде самоубийственной атаки Орлова, не осталось почти никого, десяток деморализованных, потерянных солдат, которых люди Соколова смогли вытащить из-под огня.

— Расклад дерьмовый, поручик. — подвел итог Соколов, его голос был глухим.

Я молча кивнул. В гроте стояла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и тихими, отрывистыми командами Хмыря, который с неожиданной для его циничной натуры аккуратностью накладывал повязки.

И в этой гнетущей, безнадежной тишине мы услышали его. Сначала это был едва уловимый, низкий гул, который, казалось, шел не извне, а рождался где-то в самой толще скалы. Он нарастал, становился громче, увереннее, и в нем не было угрозы. В нем была мощь, тяжелая, несокрушимая мощь имперских двигателей.

— Наши… — выдохнул кто-то из разведчиков.

Все, кто мог, высыпали из грота. В сером, рваном небе, пробиваясь сквозь пелену облаков и дым от догорающей техники, медленно, с величием ледоколов, шли они. Два тяжелых десантных дирижабля класса «Богатырь». Их исполинские туши, закованные в броню, заслонили собой полнеба. Они несли спасение.

На лицах бойцов, секунду назад казавшихся посмертными масками, отразилась надежда. Кто-то несмело улыбнулся, кто-то просто смотрел в небо, не веря своим глазам. Матвеев перекрестился широким, размашистым жестом. Соколов, который, казалось, разучился улыбаться, позволил себе кривую, усталую ухмылку.

— А Князь не соврал, — прохрипел он. — Снимать нас прилетели.

Дирижабли зависли над нашим уступом, и из их распахнутых брюх змеями посыпались вниз десантные канаты. По ним, с деловитой скоростью, заскользили вниз темные фигурки. Это были не измотанные, наспех собранные резервисты. Это были матерые, профессиональные вояки, в тяжелой штурмовой броне, с новейшими автоматическими карабинами наперевес. Они двигались слаженно, без единого лишнего движения, и от них веяло силой и уверенностью. Две роты, не меньше. Свежие, полные сил, готовые к бою.

Спасение пришло. Но радости я не чувствовал, только холодное, сосущее предчувствие беды.

Первым на уступ спрыгнул их командир, высокий, широкоплечий капитан с лицом, словно высеченным из гранита. На нем не было ни единой царапины, ни пятнышка грязи, но в его усталых, холодных глазах было больше войны, чем во всех наших ранах и потерях. Он окинул уступ быстрым, оценивающим взглядом, задержался на пылающем остове грузовика, на горе трупов в ущелье, и его губы скривились в подобии одобрительной усмешки.

— Капитан Соколов? Поручик Строганов? — его голос был таким же твердым и холодным, как его взгляд.

— Я, — шагнул я ему навстречу, рядом повторил Соколов.

— Капитан Громов, командир седьмой штурмовой роты Особого Корпуса, — представился он, не протягивая руки. — Хорошо поработали, разворошили осиное гнездо.

— Старались, господин капитан, — ответил я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, ледяной комок.

— Это хорошо, что старались, — кивнул он. — Потому что самое интересное только начинается.

Он перевел взгляд на своих бойцов, которые уже рассредоточились по уступу, сменяя моих измотанных парней на огневых позициях.

— Приказ генерала Барятинского, — громко, чтобы слышали все, произнес он. И его слова упали в наступившую тишину, как камни в могилу. — Штурм центрального комплекса «Лисьей Норы» идёт… Не по плану. Противник перебросил туда все резервы. Ваша группа, оттянув на себя подкрепление, дала нам уникальный шанс. У них в тылу сейчас дыра. И вы, господа офицеры, со своими людьми, поведете нас в эту дыру.

Надежда, только что расцветшая на лицах моих бойцов, умерла. Умерла мгновенно, сменившись сперва недоумением, а затем глухим, отчаянным пониманием.

— Что? — Соколов шагнул вперед, его лицо побледнело. — В атаку? Сейчас? Да вы посмотрите, у нас люди с ног валятся, у нас патронов нет, у