Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Моя разведка показывает до двух сотен активных бойцов. И не меньше десятка Кинетиков уровня Эпсилон и трое Дельта, что в охране пятого склада. Это только то, что на поверхности.

— И какой у вас план, поручик? — Громов повернулся ко мне, в его голосе сквозило снисходительное любопытство. Он явно ждал, что я предложу какую-нибудь безумную лобовую атаку.

Я молча развернул перед нами голографическую карту, которую мне транслировала Алиса. На ней уже были отмечены все ключевые точки.

— Лобовая атака самоубийство, — констатировал я. — Они нас ждут. Вышки, пулеметы, Кинетики. Превратят нас в фарш еще на подходе. Мы ударим с трех сторон одновременно.

Мой палец указал на карту.

— Соколов, твоя задача самое сложное и самое важное. Ты со своими людьми, — я кивнул на его разведчиков, — заходишь с востока. Вот по этой расщелине. Уничтожить склады боеприпасов. Как только начнется основная атака, ты закладываешь заряды и взрываешь их к чертовой матери. Это посеет панику, лишит их боеприпасов и создаст адский фейерверк, который отвлечет на себя большую часть внимания.

Соколов посмотрел на карту, на узкую, как змеиная тропа, расщелину, потом на склады, окруженные патрулями.

— Это билет в один конец, поручик, — тихо сказал он. Но в его глазах не было страха, только трезвый расчет.

— У всех нас билет в один конец, капитан, — жестко ответил я. — Но у тебя самый большой шанс выполнить задачу. Ты и твои люди умеете работать тихо.

— Сделаем, — коротко кивнул он.

Я повернулся к Громову.

— Капитан, как только рванут склады Соколова, начнется паника. В этот момент вы со своими штурмовиками наносите основной удар с севера. Вот по этому склону. Ваша цель площадь в центре и казармы. Свяжите боем их основные силы, не дать им опомниться, не дать им организовать оборону.

Громов нахмурился. Ему не нравилось, что ему, кадровому капитану, указывает какой-то поручик. Но он видел логику в моих словах.

— А вы, поручик? — спросил он. — Какая роль в этом спектакле отведена вам?

— А мы, — усмехнулся в ответ, — пойдем за самым вкусным. Пока вы будете шуметь, мой взвод зайдет с запада. Наша цель — вот этот экранированный ангар и три Дельты, которые его охраняют. Я должен выяснить, что там. И уничтожить Кинетиков. Это ключ ко всей их обороне.

— С двадцатью людьми против трех Дельта? — в голосе Громова прозвучало недоверие. — Это самоубийство.

— Мы уже справлялись с двумя, господин капитан, — вмешался Ворон, который лежал неподалеку и все слышал. — Этих тоже ушатаем.

Громов бросил на него удивленный взгляд, потом снова на меня.

— Хорошо, поручик, — сказал он после долгой паузы. — Ваш план рискованный, но в нем есть логика. Действуем по нему, выдвигаемся через десять минут. Синхронизация по моему сигналу.

Когда они разошлись, чтобы отдать приказы своим людям, я остался лежать, всматриваясь в поселок.

— Командир, — голос Алисы был серьезен. — Вероятность успеха операции по уничтожению складов сорок семь процентов. Вероятность успешного штурма казарм силами Громова шестьдесят два процента. Вероятность того, что твой взвод выживет в схватке с тремя Дельта…

— Не говори, — оборвал я ее. — Я знаю.

— Что будете делать, командир? — спросила она.

— То же, что и всегда, ушастая, — я проверил свою снайперскую винтовку. — Менять вероятность.

Я нашел себе идеальную позицию, снайперское гнездо на скальном уступе, откуда весь поселок был как на ладони. Отсюда я мог прикрывать и группу Соколова, и штурмовиков Громова. И, что самое главное, я прекрасно видел тот самый пятый ангар и трех Кинетиков, которые лениво прохаживались вокруг него.

Мои бойцы под командованием Матвеева уже растворились в тенях на западном склоне, готовясь к броску. Группа Соколова исчезла в расщелине на востоке. Штурмовики Громова заняли исходные позиции на севере, их темные, закованные в броню фигуры замерли в ожидании.

Десять минут растянулись в вечность. Я лежал, слившись с камнем, мое дыхание было ровным и медленным. Мой мир снова сузился до перекрестья прицела. В нем сейчас была голова одного из часовых на вышке. Он скучал, зевал, поправлял ремень винтовки. Он еще не знал, что жить ему осталось меньше минуты.

На моем коммуникаторе вспыхнул короткий сигнал от Громова. «Готовность».

Я посмотрел на восток, в сторону складов. Группа Соколова уже должна была быть на месте.

— Алиса, статус Соколова.

— Они у цели, командир. Заложили два заряда. Ждут вашего сигнала.

* * *

Когда бойцы разошлись, чтобы занять позиции, я остался лежать на гребне, продолжая изучать поселок в оптику. В голове, словно в часовом механизме, выстраивались и отбраковывались десятки вариантов, вероятностей, траекторий. Моя роль снайпера была ключевой: я должен был обезглавить их оборону, снять часовых на вышках, не дать им организовать сопротивление, пока группы Соколова и Громова не начнут свою работу.

— Расчеты верные, поручик? — раздался за спиной тихий, ровный голос.

Я вздрогнул. Капитан Громов подошел абсолютно бесшумно, его тяжелая штурмовая броня не издала ни звука. Я даже не заметил его приближения. Он лег рядом, так же, как и я, вглядываясь в панораму бандитского логова.

— Насколько они могут быть верными в этом аду, капитан, — ответил я, не отрываясь от прицела.

— В этом аду верным должно быть все, — его голос был холодным, как сталь клинка. Он помолчал, а затем произнес фразу, от которой у меня по спине пробежал ледяной холодок, заморозив кровь в жилах и остановив на мгновение бешеный бег мыслей. — Строганов, тебе привет от майора Волкова.

Я замер. Грохот далекого боя основных сил, свист ветра, запах мокрой земли, все исчезло. Остался только этот голос и имя, которое было якорем, связывающим меня с другой жизнью, с имперской безопасностью, с теми, кто знал мою тайну. Мое инкогнито, моя игра в простого поручика, в хромого выскочку, которую я так тщательно выстраивал, только что рассыпалась в прах.

Я медленно повернул голову. Капитан Громов смотрел не на поселок, он смотрел прямо мне в глаза. И в его взгляде не было ни любопытства, ни удивления. Только жесткая, не терпящая возражений констатация факта.

— Он сказал, что ты наш главный козырь, — продолжил Громов, и его слова падали, как удары молота по наковальне. — Сказал, что истинный ранг не поддается стандартной классификации. И что, если прижмет,