Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи

теперь женщин, деливших одно тело, несложно было различать. Иветт, которая любила поэзию и восторгалась при виде бабочек, стояла сейчас посреди площади; ее мечты, семья, будущее – все оказалось развеяно по ветру. А та, которая должна была помочь ей разрушить все, кроме собственного благополучия, осела пеплом на земли Тэлфорда и просторы Нетрикс. Теперь я вспоминал грубости Иветт с усмешкой. Страшно представить, насколько Лорелее отвратительно было притворяться моей женой.

Наверное, так же, как и мне – чьим-то мужем.

– Не разочаровывайте меня, ваше величество. – Звук, казалось, шел отовсюду: налетал со всех сторон, пробирался из-под земли и падал с небес. – Будьте благородным воином, каким вас все считают. Или это слухи?

Голос явился раньше тела, но вскоре Кьяра вышла из клубов дыма, возникших в нескольких шагах позади Холдена. Я ожидал, что она будет демонстрировать свое величие, появится с гордо поднятым подбородком и окинет Фабиана презрительным взглядом. Но она будто проговаривала заученный текст, спутав эмоции, заложенные автором пьесы. Издевка сменилась горечью разочарования. Презрение – первородной яростью, которой даже я в ее глазах прежде не видел.

– Выходи, Эгельдор, – скривилась Кьяра. – Тобой тут повсюду пахнет.

Я не стал сопротивляться: ухмыльнулся и расслабленно подошел к Фабиану. Вдалеке за спиной Кьяры появилась Томико и с абсолютным безразличием на лице приблизилась к союзникам. В голове мелькнула мысль, что о двух других Верховных Кьяра не сказала ни слова. Знала ли она, что они здесь?

При виде меня губы Иветт задрожали, а плечи задергались, но она не проронила ни слезы.

– Давно не виделись, Ив, – тихо произнес я.

Отчего-то совсем не хотелось злорадствовать. Теперь я знал, что все уроки родителей прошли даром, а ее юность и наивность оказались сильнее расчета и жадности. Она правда могла влюбиться в короля лишь по его письмам, правда поверила в то, что я буду рад иметь с ней дитя, и потому же наверняка страдала, когда я стал пропадать по ночам. Ее питало все прекрасное и возвышенное, и она стремилась взлететь, чтобы поймать желанное.

Такими людьми очень легко управлять.

– Я не хотела, чтобы все обернулось этим, – шептала она, иногда заикаясь. – Если бы…

– Знаю.

Иветт попыталась улыбнуться, но пальцы Холдена сильнее сжали ее бок, и она рухнула наземь. Едва ли можно сделать человеку так больно одним лишь касанием.

Кьяра перешагнула через нее, даже не удостоив взглядом.

Если бы лик Лорелеи не пропал, может, с Иветт обращались бы совсем иначе… но редкая магия не рассеивается после смерти владельца.

– Ты правда считаешь, что поступаешь верно? – ровно произнесла Кьяра. Это с трудом можно было назвать вопросом, да и едва ли ее интересовал ответ. – Могут ли люди жить спокойно, пока потомок Краарис ходит с ними по одной земле?

– И чем же я им мешаю? – вмешался Фабиан.

Но Кьяра смотрела только на меня – прямо в глаза.

– Думаешь, боги наконец полюбят тебя?

Я пожал плечами и постарался принять беззаботный вид.

– Не замечал, что они ко мне неблагосклонны. Это вам, госпожа директор, вечно не хватает их любви.

Пальцы Кьяры сжались в кулак, и она все же скользнула по Фабиану взглядом. Для нее ни он, ни я не были людьми. Лишь преградой на пути, неудачным – по крайней мере в этот раз – стечением обстоятельств.

– Хочешь кусок чужой славы? Безумец.

– Или герой?

Кьяра рассмеялась так открыто и громко, что даже Холден, казалось, вздрогнул. Он наверняка ее боялся, но трусость была одним из его пороков, а потому даже в самых смелых мечтах он не покинул бы Кьяру – слишком страшился ее гнева и, что самое важное, разочарования. Лучший ученик, самый верный последователь и самый рьяный защитник, как мог такой бросить госпожу?

– Неужто ты так несведущ в легендах? – слова Холдена сочились ядом. – Ты всегда был один, а герои не действуют в одиночку.

Я почувствовал упершийся в спину взгляд, чье-то твердое намерение, пронзившее пространство стрелой, и обернулся. Вивиан шла, играясь с ножами, которые сняла с пояса, а следом за ней двигались две высокие фигуры в накидках. Их капюшоны как по команде слетели, открыв взору нахмурившиеся лица. Может, Кьяра и была довольна Холденом, но старшие, глубокоуважаемые товарищи смотрели на него с нескрываемым отвращением.

Холден отступил.

– Больше нет, – пожал плечами я, возвращаясь к Кьяре. Она, в отличие от приспешника, не удивилась, но и радости от долгожданной встречи с утерянными соратниками не выразила. – Теперь ты в меньшинстве.

– Глупцы, глупцы… Боги дали бы вам сгинуть давным-давно, но я открыла для вас врата Ателлы – и посмотрите, где вы сейчас! – Кьяра словно устала без перерыва твердить одно и то же. Она часто вздыхала, постукивала пальцами по бедру. – Без меня из вас не вышло бы не то что чародеев, даже приличных людей! И где ваша благодарность?

– Я стала чародейкой без вашей помощи, – напомнила Зария.

– Но тебя гнали отовсюду. И почему? Потому что не могли примириться, что у женщины сил может быть больше, чем у мужчины!

– На Востоке все иначе.

– Нет, это в моей школе все иначе. – Кьяра напряглась, будто готовилась к прыжку. – Если бы не Ателла, чародеек так и продолжили бы звать ведьмами, считать низшими существами, сжигать на кострах и предавать суду за простую помощь с урожаем или разведением огня. Я была первой, перед кем мужчина-чародей преклонил колено!

– И потому ты должна стать покровительницей магии, восьмой небожительницей? – уточнил я, прищурившись. А затем, вспомнив о платке в руках Дюваля, шепотом добавил: – Восьмой звездой на карте Эмеррейна.

– Разве это не логично?

– Почему же, вполне. – Зария вышла вперед, встав так близко к Кьяре, что той в любой момент не составило бы труда вырвать ей сердце. Я заметил, как Тристрам потянулся, чтобы схватить Зарию за запястье, предостеречь, но не решился: она бы не простила ему попытку ограничить свободу воли. – Только ты забываешь, что боги становились богами не потому, что заслужили. А потому, что люди их вознесли.

Кьяра задрала подбородок и ухмыльнулась – недобро, так, что пальцы сами сжались в кулак. Ее улыбка секла наотмашь, била больнее всякой плети. Мы с детства впитывали значение каждого ее движения и взгляда, и этот означал, что она считает тебя жалким. Бесполезным, недостойным не только объяснений – даже мимолетного «прочь».

– Они узнают, что я защитила их от потомка Краарис, ветра смерти и разрушений, и примут верное решение.

– Думаешь? Давай спросим у них самих.

Зария щелкнула пальцами, и с крыш домов будто сошла лавина, которую не увидеть,