Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Кук, неспособная в полной мере замаскировать снисходительность в своем тоне, – но тогда мы возвращаемся к теории с продуктовыми рынками и к какому-то животному-носителю, в котором вирус мог мутировать, а это привело бы к локальной вспышке сначала на Мадагаскаре. И раз этого не произошло… Ай! Кеста!

Кеста до боли сжала левую руку Кук.

– Это означает, что нулевой пациент и был промежуточным носителем. Извини. – Она отпустила Кук, но на руке той остался заметный отпечаток. – Один зоонозный вирус, ЛХМ, каким-то образом поспособствовал мутации другого, БТВ. Он сработал катализатором и позволил второму вирусу заразить первую человеческую жертву непосредственно на месте.

– И тем самым создал новый вид рептаренавируса с полным набором отличительных признаков ретровируса, – заключила Кук, потирая руку.

– Нам придется действовать гораздо осторожнее, – сказал Дадли и бросил на Лундина предупреждающий взгляд, чтобы тот даже не думал прервать его. – Думаю, не следует говорить, что эту информацию нам необходимо сохранить в тайне. Мы не хотим вызвать панику, уж точно не в тех странах, где БТВ широко распространена.

– Разумеется, в первую очередь для нас важно поставить верный диагноз, так? – нахмурилась Кеста.

– Не будьте так наивны, Шелли! – рявкнул Лундин. – Мы все здесь взрослые. Исследования – это деньги, миллиарды долларов. Если мы первыми взломаем код вируса, наши карьеры, наше финансирование… мы будем обеспечены до конца жизни. А если произойдет утечка, тогда кто-то другой опередит нас и нанесет удар первым.

– Лишь бы мы все относились к этому серьезно, – огрызнулась она. – Лишь бы задействовали все ресурсы, и я имею в виду абсолютно все. – Она заметила, как Дадли нервно посмотрел на Лундина, беспокоясь, что он вот-вот сообразит, что Кеста уже знает об исследованиях по усилению функций и о том, что на проекте «Рассвет» параллельно работают две лаборатории. – Кажется, мы получили важную зацепку в нашей охоте на источник вируса, и я хочу донести до вас, сэр, что сделаю все, что в моих силах, чтобы сформулировать окончательную гипотезу. Я хочу, чтобы мы преуспели в нашей миссии. Именно этой миссии, а не в каком-то другом гнусном дерьме, в котором вы, возможно, замешаны.

– Кеста, достаточно.

Дадли крепко взял ее за плечи, его голос был низким и мягким – так говорил бы с ней Тим в попытке не дать ей зайти слишком далеко. Но Кесте было плевать. Она просто стояла, тяжело дыша от злости, жалела, что у нее нет ампулы с какой-нибудь дрянью, которую можно было бы воткнуть в шею Лундину.

Он подошел к ней так близко, что их визоры стукнулись друг о друга. Она сделала шаг назад, но Лундин продолжал вторгаться в ее личное пространство, пока она не оказалась у края рабочего стола. Больше отступать было некуда. Она ощущала холодный металл рабочей поверхности спиной, а Лундин не сводил с нее глаз, черных и бесчувственных, глаз акулы на охоте в водах, в которые она неумышленно заплыла.

– Я сделаю все, что нужно: у вас будет все необходимое, чтобы довести дело до конца, – процедил он. – Вы, наверное, считаете, что чертовски умная, раз доказали свою предприимчивость. Только не рассчитывайте, что я спущу вам еще хоть одно нарушение. Вы не имеете права разгуливать и обсуждать этот проект с кем попало за пределами лаборатории, даже под прикрытием сказочки про научную работу. Я слежу за вами, Шелли. Не думайте, будто я не знаю, что вы затеваете.

– О чем вы, Лундин?

Дадли шагнул вперед и преградил ей путь к Лундину, который пулей вылетел из лаборатории. Ее руки то поднимались, то падали в замешательстве, но Дадли проигнорировал и это и раболепно потащился за начальником. Кеста ничего не сказала.

Лундин покинул лабораторию, Дадли отправился за ним. У автоматических дверей остановился и оглянулся на Кесту. Она восприняла это как намек на то, что Дадли завис где-то на границе двух лабораторий: той, что ищет лекарство, и той, что пытается сделать вирус еще более смертоносным.

– Ты хочешь со мной о чем-то поговорить? – спросила она.

– Только о том, что ты мне соврала, – прошептал он. Его глаза под визором наполнились болью. – Ты соврала. После того, как мы пообещали друг другу работать вместе и не держать ничего в секрете.

– Я не врала… о чем?

– О том, что Лундин разрешил тебе изучать дома онкологические образцы. Он сказал, что впервые об этом слышит.

– А какое право ты вообще имеешь задавать ему такие вопросы? – голос ее задрожал.

– Я волновался за тебя, – ответил он, и. несмотря на объемный костюм, Кеста заметила, что его колотит. – Я хотел, чтобы Лундин от тебя отстал хотя бы ненадолго. Ты сказала, что работаешь сразу в двух местах. Он заявил, что это ложь.

– Это не ложь, – взмолилась она. – Это не ложь, Дадли, я просто не согласовала это с ним. Потому что он все равно бы не разрешил.

– Еще одна ложь. Я и в больнице спросил. Сходил выпить кофе с Лоррейн Спиллер на выходных…

Кеста побледнела, услышав имя руководительницы отдела кадров.

– …и она сказала, что никаких сверхурочных не утверждала. Вообще-то, – добавил он, глядя прямо на нее так, что она поняла: в первую очередь он был раздавлен ее обманом, – она бы не отказалась, чтобы кто-то на полставки помог им с изучением образцов. Она была бы благодарна за такую помощь.

– Дадли, пожалуйста, послушай, я…

– Я могу лишь предположить, что в свободное время ты работала над этой своей теорией. – Его голос прозвучал безучастно, будто они были незнакомцами. – Что ты взяла домой образцы из больницы, хотя у тебя целая гора материала здесь. Это кажется мне нелогичным. Но раз уж ты стала сегодня настоящей звездой со своим открытием в области БТВ, – и это блестящая находка, кстати, я искренне так считаю, Кеста, ты великолепный специалист! – я теперь не в том положении, чтобы в чем-то упрекать тебя, так ведь? Но если ты приторговываешь ворованными препаратами…

– Да не торгую я ими, я ничем подобным не занимаюсь! Клянусь тебе, Дадли!

– Господи, Кеста, больнице и без того приходится затягивать пояс. Как ты можешь у них красть?

– Дадли, я этого не делала. – Кеста подумала, стоит ли добавить еще одну ложь к тому, что она ему уже наплела, но решила, что нет. – Я не могу сказать, – продолжила она, – но клянусь тебе: я ничего никому не продаю. Ты должен мне поверить!

– Я хочу тебе верить, Кеста, но если я тебе доверяю, то и ты должна мне доверять и рассказывать мне обо всем, даже если это полный кошмар. Мы с тобой хотим одного и того же: чтобы все это