Книга Паучихи - Рика Иволка

в этом экзотическом саду, были размером с человеческий глаз. А еще прямо мимо них с утесов повыше степенно струился чистейший водопад, ниспадая в маленькое озерцо в саду. Словом, почти все здесь говорило о магическом происхождении оазиса. Старик на вопрос, откуда на безжизненных скалах, куда по доброй воле заползет только мох, это изобилие цветов и плодов, угрюмо отвечал, что это не ее дело. Алактир же предполагал, что оазис Сатира – это последний выживший храм Оленя, бога природы.

– Это место могло бы стать отличным убежищем для божественных, – произнес дэв мечтательно, но с толикой грусти, свойственной любой мечте.

– Если я правильно понимаю старика, – хмыкнула Мэл цинично, – он бы ни за что не согласился.

– Так и есть. Он отшельник. Еще и с дурным характером. Милосердие ему не близко. Не удивительно, что ты ему нравишься.

Мэл фыркнула и пригляделась к суете внизу. Сатир гонял по поляне Ящерку, атакуя его своим костяным посохом. Мальчик весело стрекотал и уклонялся, кувыркаясь то туда, то сюда. Иногда, когда старик все-таки задевал его, мутант шипел на друида, и тот что-то отвечал, но слов было не разобрать. Последнее время козлорог от мальчишки вообще не отставал. То странные разговоры, то такие вот игры.

– Что ему нужно от Ящерки?

– Не знаю. Может быть, пытается спровоцировать на спонтанное колдовство, чтобы понять, что еще он может. И может ли вообще. Этот парень полон сюрпризов. Малврае?

– М-м?

– Мы здесь не за этим.

Ах да…

Мэл развернулась лицом к дэву. Он протягивал руки в ожидании, что она вытащит свои из-под плаща. Они начинали этот странный ритуал уже который день, и каждый раз все заканчивалось одним и тем же. Стоит ли надеяться, что сегодня будет иначе? Зачем она вообще согласилась? Это ведь была идея дэва. Отчего-то она слишком прислушивается к нему в последнее время.

Алактир улыбнулся и пошевелил пальцами. Малврае обреченно вздохнула и вытащила руки из-под плаща, укладывая их в раскрытые ладони дэва. В его больших руках ее, затянутые в перчатки, выглядели унизительно крохотными, будто недоразвитыми. Малврае отвела взгляд, как бывало, когда для ритуала матушка колола маленькой Мэл палец, чтобы взять каплю крови. Крови она не боялась уже тогда, но вот это ожидание боли, тонкой, как игла, неотвратимой, как смерть…

Алактир стал осторожно, по дюйму, стаскивать с ее запястий перчатки, и стоило теплу солнца лизнуть обнажившуюся кожу, стоило ему озолотить прозрачные волоски на ее руках, Малврае тут же выдернула ладони из рук дэва и спрятала их под плащом.

– Нет! Нет.

Страшно. Все еще страшно. Стыдно за этот страх. Хотелось отвернуться и убежать от этого стыда, но побег сделает стыд только больше и сильнее. Слишком много стыда последнее время. Слишком много чувств!

– Ничего, тогда не будем, – легко согласился дэв, и от его спокойных слов буря внутри стала затихать. – Не так уж это и обязательно, если ты не хочешь, да?

Малврае отрывисто кивнула.

– Тогда поохотимся? – Алактир поднял с камня лук Сатира, и Мэл кивнула уже решительнее.

Пострелять из лука она любила. Благодаря врожденной ловкости охота давалась ей куда лучше, чем примирение с солнцем. Они с Алактиром действовали в паре – прокрадывались к высокой отвесной скале, в щелях которой гнездились горные ласточки, потом дэв залетал на самый ее верх и сильно топал здоровой ногой, распугивая птиц. Ласточки с криками вылетали из своих нор, и тогда за них бралась Малврае. За одну такую охоту она могла забрать столько птичьих жизней, сколько было стрел, но Алактир, этот добряк из добряков, прерывал ее на пятой или шестой. Дескать, для похлебки им хватит, а если взять больше, то можно извести всю стаю. Некому будет воспитать новых птенцов, а если стая вымрет, то и им есть будет нечего.

– Природа готова отдавать, таков ее закон. Но если брать слишком много, природа будет злиться. Особенно вблизи оазиса Бога-Оленя.

– Так это холодный расчет, – хмыкнула Малврае. После охоты они сели на край утеса и глядели на оазис: мирно пасущихся козочек и Ящерку, пасущегося среди ягод. – А я-то думала, ты добряк.

– Я и есть добряк. – Алактир довольно щурился на солнце. Солнце ужасно ему шло и за все время их пути щедро осыпало следами своей любви его нос и щеки. – Но не идиот. Когда я хочу есть, то иду на охоту, а не собираю кору с деревьев. Корой особенно не наешься, хотя… в безвыходных случаях… а уж если в ней колония короедов, то это почти…

– Мерзость! – Малврае замотала головой. – Даже слушать не хочу!

Дэв засмеялся. Они помолчали, слушая завывания ветра в скалах, поднявшегося к обеденному часу, и отдаленное блеяние сатировых питомиц. Алактир смотрел на Мэл задумчиво.

– Что? – спросила она, заметив это.

– Значит, ты неплохо обращаешься с клинками.

– Неплохо? Блестяще! Дуррад говорил, что я…

– …и вполне сносно стреляешь из лука…

– Сносно?! Да ты…

– Но лучше всего, конечно, строишь злые рожицы, язвишь и важничаешь.

Мэл удивленно посмотрела на его лицо, лучащееся самодовольством. Он что же, дразнит ее? Дразнит?! Намеренно?! Ах он!..

Малврае повалила негодяя на землю, запрыгнула сверху и заколотила беспорядочно по груди, бокам и ребрам, как делала с Хестином, когда маленький засранец позволял себе дурачиться и дразниться со старшей сестрой. Хестин обычно тоненько верещал, а иногда и умолял прекратить, когда она била слишком сильно, войдя в раж, но дэв не верещал. Он громко хохотал, корчась, будто от простой щекотки, и оттого Мэл в порыве веселой ярости даже укусила его за ухо. Тогда-то он, мерзавец, и заверещал, как девчонка.

Отсмеявшись, Малврае замерла над дэвом, тяжело дыша, уставшая, как от долгого бега. Красивое лицо, поцелованное солнцем, было так близко, что Мэл чувствовала частые вздохи Алактира на своих щеках.

– Малврае… ты чувствуешь? – шепнул он.

Чувствует? О да, она чувствует… Теплое тело под собой и его твердые рельефы. Видит, как облака плывут в небесно-синих глазах, и уплывает куда-то вместе с ними.

– Д-да… я… – Мэл моргнула. – Чувствую… что?

Дэв улыбнулся белозубо, облака в его глазах разошлись, заливая зрачки золотом с небес. Он сощурился.

– Солнце.

Солнце? С чего бы ей чувствовать солнце? И почему шее так тепло? Где капюшон?! Малврае вскинула руки к голове – скорее, скорее, пока Враг-в-золоте не сжег! – но Алактир перехватил ее запястья на полпути.

– Не надо! Чувствуй его. Оно ведь просто греет.

Оно и правда грело. Как пальцы, держащие ее запястья. Черная растрепанная коса свесилась с плеча, и солнце трогало обнаженную шею Малврае, беззастенчиво и