Книга Паучихи - Рика Иволка

Теперь Малврае смотрела на старика, жалея, что не так хороша в магии, как матушка или Хестин, и не умеет причинять взглядом боль в самых неожиданных местах.

– Ты пытаешься оскорбить меня?

Тяжелая голова козлорога качнулась из стороны в сторону.

– Нет, дура, – процедил старик. – Я хочу сказать, что, если тебе кто-то нравится, сделай для него что-нибудь приятное и только потом суй руку в штаны. Возможно, что-то и получится.

Сатир ушел, а Мэл так и сидела среди коз, глупо хлопая глазами.

Все время до полудня прошло в угрюмой тишине и монотонной ежедневной работе. Как бы ни старался Ящерка развлечь Мэл акробатическими этюдами, как ни пытался заставить Алактира побегать с ним по поляне, над оазисом Бога-Оленя будто висела невидимая туча уныния.

Однако в обозначенный час дэв молча переглянулся с Малврае, отложил топор и ушел в шатер. Сам, надо же. Почему-то долгожданное послушание Алактира сейчас не радовало. Почему? Прислушайся к себе, говорила жрица – давно, словно бы в другом мире. Может быть, ей, напротив, нравилась дерзость дэва?

Мэл быстро зашагала к шатру, словно бы скорость могла придать ей решимости, а Ящерка, стрекоча, увязался следом.

– А ну стой-ка. Там тебе не игры. – Сатир поймал парня за шкирку, а потом кивнул Малврае: – Иди, я его займу. Будь поласковей, колючка.

Когда она поспешно скрылась за пологом, будто пришла что-то своровать, дэв уже сидел на табурете Сатира, ожидая. Малврае застыла под его хмурым взглядом, теряя остатки самообладания.

– Ты дурак, – выпалила она, скрестив руки на груди, чтобы скрыть их дрожь. – Думаешь, я унижаю тебя? Я предложила тебе участие в священном ритуале! Это честь, а не…

– В том и дело, Малврае, – заговорил дэв, устало потирая виски, – ты не предложила. Ты приказала, не оставив выбора. Унижение вовсе не в самом предложении, сколь бы оно ни было… кхм… обескураживающе прямым. Унижение в отсутствии выбора. В приказе. Понимаешь?

Она задумчиво прикусила губу.

– Словно бы ты… пуфик для ног?

– Да. Словно бы я – вещь или домашний скот. Ты ведь уже понимаешь, что это… крайне унизительная концепция?

Он был ее рабом. Подарком леди Бризанны. Рабы и есть вещи. Вещи используют, вещами наслаждаются, иногда о вещах даже заботятся, но не уважают и не спрашивают о желаниях. Таков закон Юдоли. Но Сатир говорит, что таков и закон зверей. Непозволительно и вопиюще даже в мыслях сравнивать темных со зверьми, однако… в чем-то…

Простит ли ее Баладай за понимание и милосердие к рабу? Ведь однажды Мэл уже пощадила его, приласкала, и лиловая молния не пронзила ее сквозь ткани миров. Быть может, и сейчас такого не случится?

Она приказала плащу спрятаться в брошь-шкатулку и сняла ее с рубашки, осторожно положив рядом с недоделанной костяной статуэткой рогатой девочки. Сейчас амулет ей не пригодится, а может быть, даже помешает. Что, если Мэл разозлится на дэва и плащ снова решит его задушить? Нет, это точно все испортит. Все и без того может испортиться с легкостью, стоит сказать ей что-то не то и снова оскорбить эту гордую птицу. Или он скажет что-то не то и оскорбится она… Как же у них все непросто.

Мэл подошла ближе, почти вплотную, согрела похолодевшие ладони, потерев их друг о друга, а потом коснулась его щеки.

Ну давай же, давай…

Метка ласки вспыхнула на руке лиловым клеймом, запульсировала в такт ее сердцу – быстро, тук-тук, тук-тук, – выдавая все ее волнение. Малврае нервно облизнула губы, пытаясь успокоиться, но Алактир вдруг взял ее за запястье и отстранил от себя.

– Нет, – твердо сказал. – Уважь меня хотя бы в этом. Не хочу снова пускать слюни, как некормленый пес.

Мэл быстро спрятала руку за спину, будто в ее виде было что-то непристойное.

– Я… кхм… подумала, что так тебе будет приятнее.

Очень хотелось и глаза спрятать куда-нибудь за спину, за преграду век, в другой план, но Малврае заставила себя смотреть прямо и открыто, поскольку иное стало бы полным признанием ее падения как госпожи и женщины Юдоли. Дэв внимательно осматривал ее лицо, словно бы искал изъян или пытаясь что-то в ней прочесть. Потом усмехнулся.

– Значит, решила позаботиться обо мне? Так сказать, стряхнуть с пуфика пыль.

– Опять колкости! – зашипела Мэл, отдергиваясь, но дэв поймал ее за руку, виновато улыбаясь:

– Извини! Не сдержался… Попробуем еще раз? Без колкостей.

Небеса рухнут и пробьют купол Юдоли, как яичную скорлупу, если у них хоть что-то получится без колкостей. И все же Малврае позволила дэву притянуть ее к себе. Сидя Алактир был чуточку ниже ее. Очень удобная поза для властного поцелуя. Малврае быстро облизнула сухие губы, наклонилась к его лицу и поцеловала.

Дэв не сопротивлялся. Его руки легонько коснулись ее икр, медленно, ласкающе поднялись вверх, к бедрам, сжались на ягодицах, и Мэл почувствовала головокружение. Оно поднималось откуда-то из глубин, волновало сердце, заставляя отбивать ритм чаще. Что не так с ним? С ней? Почему раньше, с другими мужчинами для ритуала она не испытывала такого? Нужно сосредоточиться. Это ритуал, а не игры.

– Ты… не должен касаться меня.

– Не должен?.. – Дэв удивленно улыбнулся чуть покрасневшими от поцелуя губами. – Что же я должен делать?

– Слушать и подчиняться.

Мэл только и делала, что смотрела на эти губы. Хотелось снова их поцеловать.

– У вас в Юдоли все так скучно?

Очень уж соблазнительная улыбка. Непозволительная. Нужно стереть ее, спрятать от взора Богини. Мэл снова накрыла его губы своими, и в этот раз поцелуй был жарче. Глубже и чувственней. Она порадовалась, что дэв так и не убрал ладони с ее зада, иначе бы она упала – так подкосились ноги.

– Ты можешь присесть, – шепнул он, когда они прервались, чтобы отдышаться, и указал на свое колено.

Сесть к нему на колени? В этом было что-то беззащитное, нежели властное.

Малврае чуть отстранилась, делая вид, что задумалась, а потом резким сильным толчком пнула ножку табуретки, опрокидывая Алактира на пол. Он издал какой-то смешной удивленный звук. Ну и забавный у него вид! Лежит на шкурах с задранными на табурет ногами и ошеломленно хлопает глазами.

Мэл прыгнула на него сверху, уперлась руками в грудь, не давая встать, и наклонилась, щекоча кончиком косы его шею.

– Слушать и подчиняться, – прошептала она, хищно щурясь. – Понял?

– Понял… Мы так и останемся в одежде?

– Тебе начинает нравиться мой ритуал, пуфик?

Дэв уже