Книга Паучихи - Рика Иволка

class="p1">Тело слабое и истомленное. Волны, родом из Плана Многих Удовольствий, проходили сквозь нее, качали на своих гребнях, рождая все новые и новые вспышки на внутренней стороне век. Когда Малврае смогла открыть глаза, она вдруг отчетливо поняла, что впервые провела ритуал правильно.

Дэв сел между ее ног, вытер низом рубашки пот со лба. Мэл проследила осоловелым взглядом за дорожкой золотых волос на его обнажившемся животе, как она утекает вниз, к его естеству, прячась из поля зрения за ее лобок.

– Никогда такого не чувствовала… – призналась Мэл, прежде чем успела обдумать слова.

– Правда? – Алактир удивленно улыбнулся. – Скучно тебе, наверное, было на этих ритуалах.

В одной рубашке, вспотевший и с этой глупой улыбкой он выглядел так нелепо и мило. Сложно представить, что мгновение назад этот вот дурачок…

– Есть не хочешь? Я бы сейчас не отказался от сочной куропатки.

Глава 15

Сирена

В итоге они ушли в партер. Алактир сверху, придавливает противника телом, обхватив шею локтем в удушающем приеме. Противник дрыгается, свирепо пыхтит, но позиция для него уже крайне невыгодная. Наставник Алака по рукопашному бою сказал бы хуже – фатальная.

– Я же говорил, бой без оружия – это плохая идея. Я тебя сильнее.

Малврае царапала его локоть ногтями, пыталась лягнуть ногой в пах, но и здесь позиция играла не в ее пользу.

– Я… должна… уф-ф… учиться… справляться… хррр… и так…

Какая упертая.

Алактир чуть ослабил захват. Вот же глупо они будут смотреться, если он случайно задушит ее насмерть, а после умрет и сам.

Как будто внезапно скончались во время… кхм.

– Если тебе интересно мое мнение, то тебе лучше делать упор на хитрость. В ближнем бою против тяжеловеса у тебя почти нет шансов.

– Я… должна…

Алактир наклонился к ее уху, погрузив нос в щекочущие завитки темных волос. Они пахли утренним костром.

– Или ты просто хотела потереться о меня? В другой раз можешь просто попросить.

Альвийка отчаянно взвыла и обмякла, бросая попытки скинуть его руку.

– Ну все? Мы закончили?

Алактир хотел заглянуть ей в лицо, наверняка вспотевшее и изможденное, прямо как после… И тут Малврае так сильно впилась в его руку зубами, что от неожиданности он даже не закричал, а рассмеялся, хоть было и больно.

Острые же у нее зубки!

Пока он хохотал и вопил, серая змейка вынырнула из-под него, оседлала спину и, схватив за затылок, придавила мордой к земле. Благо Алак Чайка успел повернуть голову вбок и вмазался в траву щекой, а не клювом. Потом она заломила ему руку и уткнулась острым локтем куда-то между лопаток – стоило пошевелиться, и сразу пробивало острой болью во все конечности.

– Ау-у-у… – тихо простонал он, когда теперь уже Малврае наклонилась к его уху, при этом сильнее вдавливая локоть в спину.

– Если уж я захочу потереться о тебя, дэв, то точно не стану просить.

Потом она шлепнула его по заду и вскочила на землю. Алактир со стоном облегчения выкрутил руку в нормальное положение и тоже поднялся, стряхивая с лица траву.

– Давай еще раз, – сказала она, азартно поводя плечами. – И на этот раз не делай поблажек.

Алак усмехнулся и встал в стойку. Он и сам был не против потереться еще.

Сатир прав, что-то в них с Кади есть похожее. И в то же время сильно разное. Кади вся состояла из острых углов, как подросток. В Малврае из острого лишь язык да костяной нож, подаренный Сатиром вместо утраченных кинжалов. У нее сильные для такой малявки руки и гибкое тело, но с угловатым подростком ее спутает только слепой. Или безрукий. Алак не был ни тем, ни другим.

Девчонке здесь нравилось, это было заметно, хоть и не очевидно. Простая жизнь – дои коз, руби дрова, охоться, готовь пищу. Носись себе по оазису за неугомонным Ящеркой. Даже со скверным стариком они как-то смогли найти общий язык через взаимные уколы и словесные стычки. В Юдоли он помнил ее напыщенной сухой гордячкой в неудобном платье, похожем на наряд бордельной девицы. Сейчас она напоминала ему дикую черную кошку или змею. Хищная, азартная. Все еще гордая и опасная, но уже готовая льнуть к руке, если правильно подставить.

Оазис Сатира нравился ей явно больше удушливой роскоши альвийских особняков, всех этих приемов, месс да паучьих интриг. Она расцветала на воле, хоть и мало была к ней приспособлена. Даже с солнцем почти подружилась с его, Алака, легкой руки.

Простая жизнь, воля, солнце и никаких неудобных платьев. Все это могло предоставить ей убежище, если Алак сможет уговорить альвийку отказаться от идеи идти к колдуну. Нужен только подходящий момент для разговора. Можно было бы его дождаться. Или устроить.

Подходящий момент она устроила сама. Однажды днем, когда Сатир по просьбе Алактира ушел в деревню у предгорья, а Ящерка и вовсе куда-то запропастился, Алак готовил доски для укрепления козьего загона. Малврае молча отобрала у него топор, вонзила в бревно, а самого Алака взяла за руку и повела к озеру.

– Эй? – Он возмущался, однако шел. – Как это понимать?

Малврае продолжала хранить молчание, на ходу расплетая косу свободной рукой. Когда они подошли к берегу и альвийка разделась донага, до Алака начало доходить. Она обернулась, посмотрела так темно и томно… а потом нырнула в воду. В груди заворочался азарт охотника. Алак тоже быстро скинул одежду и прыгнул следом, хватая серую рыбку за мелькнувшую под водой стопу. С рыбками он хорошо справлялся – придавить к илу, скрутить подковой, большие пальцы в жабры… но эта рыбка оказалась ловчее. Она извернулась под водой угрем, схватила его руку и укусила за запястье.

– Проклятье! Что же ты такая кусачая?!

Алак инстинктивно отдернул руку, как делаешь всегда, когда что-то под водой вдруг внезапно вонзает в тебя зубы. Альвийка уплыла куда-то вперед, судя по тени в почти прозрачном озере, а потом вынырнула прямо у подножия водопада. Ее голые плечи влажно блестели на солнце, а потом, когда она вскарабкалась на камни, солнце обласкало и ее округлый зад. Алак понимал солнце в его непристойном порыве, он бы тоже не устоял.

Пока он бестолково глазел, стоя по пояс в воде, альвийка встала в полный рост прямо под струи водопада и повернулась к нему уже другими, не менее влекущими округлостями. Вода била ей в макушку и плечи, волосы струились между