Книга Паучихи - Рика Иволка

– В том, чтобы идти против своего бога и дома. Как видишь, я еще жив!

– По-моему, тебе просто повезло.

Что это? Она улыбнулась? Не испорти момент глупой шуткой, Алак Чайка, оставь их лучше при себе… Кто знает, когда в следующий раз доведется увидеть эдакое чудо света. Или тьмы.

– Ну… – Он задумчиво поскреб щеку. – Везение – не самая худшая штука в жизни, правда?

Он вспомнил о везении на следующее утро, когда в барахле, что Сатир подбирает иногда с тел заплутавших в скалах путников, нашелся для него добротный меч. Лишнего оружия в пути не бывает, особенно когда так часто теряешь его, подумал Алак, с грустью вспоминая альвийский клинок, что остался в гротах у Готала, как странный сувенир на память. У этого клинка была довольно необычная рукоять, к которой он так до конца и не привык, но отменная балансировка. Малврае сказала, что это двуручник[15], Алак сказал бы – просто длинный меч. Словом, иногда он скучал по тому изогнутому молчаливому альвийцу, хотя так ни разу и не пустил его в дело. Своего нового компаньона он повесил на пояс с одной-единственной мыслью: «Хорошо бы и ты подольше оставался в ножнах».

Вещей было немного. Сатир дал им в дорогу козьего молока, сыра, вяленой оленины, несколько фляг воды. А еще – одну из костяных статуэток с алтаря.

– Благословляешь меня? – усмехнулся Алак, вертя ее в руках. Изжелта-белая куколка размером с пол его ладони, изображающая известную им обоим рогатую егозу.

– Еще чего. Передашь Кади.

– Не знаю, увидимся ли мы…

– Увидитесь. Таков ее путь. – Старик указал на Малврае, которая подбрасывала в руках свой новый кинжал, приноравливаясь к весу.

– Это тебе твой бог сказал?

Друид вздернул верхнюю губу, скаля большие зубы, и жестко отрезал:

– Не все ли равно, кто сказал? Так будет, и все.

Алактир медленно кивнул, как бы соглашаясь. Так будет, и все. Он снова глянул на Малврае. Ящерка пытался что-то втолковать ей на языке жестов, как всегда радостный и непоседливый, альвийка хмурилась, как всегда ничего не понимая. Алак прерывисто вздохнул, чувствуя, как где-то в груди заскреблась надежда.

Вот бы Сатир оказался прав.

Спустя час они, полностью собранные, стояли у края рощи напротив высокой каменной стены, такой ровной, что и правда можно было принять за стену старой крепости. Ящерка беспокойно переминался с ноги на ногу, будто ему не терпелось вскарабкаться или побежать. Альвийка окинула стену недоуменным взглядом, потом указала кинжалом наверх, туда, где в небо щерились колючие скалистые пики. Выглядело устрашающе.

– Мы что, полетим туда? – Она скептически изогнула бровь.

– Я похож на самоубийцу? – Алак нервно хохотнул. – Конечно, не полетим. Подожди немного.

Осторожно отодвигая ветки посохом, из рощи к ним вышел Сатир. Окинул всех троих хмурым взглядом и замахал рукой, веля расступиться, а сам зашагал прямо к скале. Ничего особенного не произошло. Старик просто постучал по каменной стене посохом, и она затрещала, задребезжала, поднялась из земли, будто причудливый природный механизм из пазов. Оазис весь задрожал, Малврае испуганно пригнулась к земле, раскинув руки, а птицы с шумом разлетелись из крон. Скала медленно, словно старуха, разошлась в стороны, открывая заполненный светом проход. Все затихло разом, только мелкий щебень еще сыпался сверху несколько мгновений.

Друид смахнул с лица пот и повернулся к ним.

– Ну? Пошли, пошли, – велел он.

Алак зашагал первым. Он уже видел такое. Видел, как толща скалы расходилась, словно разрезанное пополам яблоко. Стены среза были ровные, как от хорошо заточенного ножа. А еще этот путь мог вести куда угодно – хоть на самый север, хоть во врата дома самого Помазанника. Такова древняя магия последнего на земле храма Оленя.

Алак обернулся, чтобы проверить, идут ли остальные. Со смесью страха и удивления альвийка рассматривала срез скалы, приближаясь к Алактиру. Он усмехнулся.

– Размышляешь, смог бы он так с горой Юдоли?

Альвийка качнула головой.

– Думаю, что лучше бы мы полетели на те скалы…

– Не лучше, поверь. Лететь бы нам пришлось долго, через весь хребет, а эта волшебная тропа приведет нас сразу к предгорью с той стороны. К слову, если бы ты сразу сказала Сатиру, что нам нужно в убежище, то он мог бы привести нас прямо к нему… – А что? Стоило попробовать.

– Или к колдуну, – хмыкнула Малврае, не глядя на него.

Алак тут же сник.

– Как хорошо, что ты еще не определилась…

Из-под его руки вдруг выскочил Ящерка. Он побежал вперед, раскидывая ногами камешки и задорно щебеча. Пританцовывая и кривляясь, он изображал из себя то какую-то птицу, горделиво выпятившую грудь и хлопочущую руками-крыльями, то сгорбившуюся кошку, шипящую на все вокруг, то хмурого степенного козла с пальцами-рожками.

– Артистично! – хохотнул Алактир, а потом вдруг нахмурился, осознавая: – Постой-ка, а птица – это что же, я?

Малврае метнула камушек в чешуйчатого пересмешника, но тот чудом увернулся, и альвийка досадливо скривила губы.

– Иногда я думаю, что лучше бы ему остаться здесь.

– А он здесь и останется, – раздалось гулкое из-за их спин.

Ящерка запнулся на месте и едва не упал. Алак обернулся, Малврае вслед за ним. Сатир стоял посреди тропы, крепко сжимая свой посох.

– Что ты сказал?

– Ты слышала, колючка. Мальчик останется со мной. Вы хотели отплатить мне за помощь. Вот моя цена.

Ящерка застрекотал что-то протестующее, но Алак жестом велел ему затихнуть.

– Сатир… – напряженно начал он. – Ящерка не принадлежит нам, чтобы мы им расплачивались.

Старик пожал плечами.

– Ну пусть так. Мальчик все равно никуда не уйдет. Таково мое слово.

– Засунь свое слово себе!.. – Альвийка подалась вперед, уже хватаясь за костяной кинжал, но Алак и ее остановил, поймав за плечи и заталкивая себе за спину.

– Сатир… должно быть что-то… на чем мы можем договориться.

За его спиной жалобно курлыкал Ящерка и яростно пыхтела альвийка. Впереди стоял гигантский козлорогий старик с видом не менее устрашающим, чем в момент встречи у капкана. Неприятная ситуация, в высшей мере неприятная.

– Нет у тебя ничего, сопляк, что может быть мне нужно. Уходите вдвоем, пока я отпускаю. Мальчик останется здесь. Таково мое…

– Я вырву твои рога! – прошипела Малврае, снова бросаясь из-за спины Алака, подобно змее, и снова ему пришлось удерживать ее от необдуманного.

– Возможно, однажды я и лишусь их, девочка, – спокойно ответил старик. – Но не от твоей руки.

В тисках горы стало тихо. Лишь сквозняк бродил по магической тропе туда-сюда, соединяя оазис с внешним миром. Алаку нечего было предложить. Это правда. Правда, вызывающая