Гибнущий мир - Карина Крылова

Ими же была выложена лестница, такая же широкая, как и главная улица, по которой могли разъехаться несколько повозок. По перилам тянулись витиеватые узоры, а через каждые несколько ступеней располагались статуи львов.

С пересохшим от волнения ртом Айрин заставила себя сделать шаг вперед. Дворец лорда стоял на холме, откуда открывался вид на город и море. И чем выше они поднимались, тем ярче блестели золотые купола над дворцом. На верхних этажах располагался ряд высоких узких окон со стрельчатой аркой, ниже они встречались реже, но были гораздо шире, и бóльшую часть закрывали витые решетки.

Лестница заканчивалась другой длинной дорогой из крупных плит. Вдоль нее, рядом с небольшими, но очень аккуратными домиками с завешенными плотными портьерами входами, стояли стражники в броне и с копьями наготове. Царившую вокруг тишину нарушали лишь ее тихие шаги – Отис ступал бесшумно, как и всегда. Кое-где между домов мелькали каменные статуи воинов в доспехах. Они сражались со львами, друг с другом и с человекоподобными монстрами.

Здесь не росли фруктовые деревья, зато были пальмы и высокие фигурные кусты, посреди которых располагался невысокий фонтан. Вода в чашах переливалась и мелодично журчала, привлекая маленьких синих птиц. Усевшись на кромке, они пили или заигрывали друг с дружкой, и красивая песня разносилась вокруг.

Когда двери распахнулись и они вошли внутрь, их остановили стражники. Отис хмурился, изучая их взглядом, пока не показался их провожатый и не пригласил следовать за ним.

Одна комната сменялась другой, их передавали от слуги к слуге. Вдоль стен тянулись бархатные портьеры, подвязанные большими толстыми веревками. В одной из комнат в свете ламп Айрин заметила фреску – на ней была изображена долина с разветвляющейся рекой и летающими над ней птицами; с правой стороны полотна за горизонт уходили цветочные поля, а густой мрачный лес высился по левую сторону. Мазки передали пейзаж очень живо – казалось, что она смотрела в окно и птицы за ним могли вот-вот исчезнуть.

Перед фреской стояло обитое мягкой тканью деревянное кресло с высокой спинкой, заканчивающейся подголовьем с вырезанными зверями.

– Нравится эта фреска?

Только после того, как раздался глубокий голос, Айрин заметила, что в кресле кто-то сидит. Мужчина говорил спокойно и, казалось, обращался прямо к ней. Она в нерешительности посматривала на седую голову, не зная, стоит ли поддержать разговор.

– Нравится, лаэт, – осторожно ответила Айрин. Иногда промолчать считалось худшим оскорблением. – Я никогда не видела ничего подобного, птицы выглядят живыми.

Мужчина обернулся. Его лицо было сухим и узким, с жидкой, седой, аккуратно подстриженной бородой.

– Моя жена говорила так же. – Старик пристально посмотрел на Айрин. Он говорил неторопливо, но и в его голосе, и в позе чувствовалась властность. – Она приходила сюда, пока художник писал ее, на протяжении трех лет, и тихо смотрела. Ей было жаль его: он никак не мог примириться с мыслями, что работа всей его жизни не увидит света, а так и останется замурованной в этих стенах.

Айрин промолчала. На мгновение ей показалось, что старику не требовался собеседник.

– Я думаю, сейчас он мог бы изменить свое решение. Здесь у картины есть шанс сохраниться на многие годы в неизменной красоте, а значит, получить возможность быть увиденной многими и многими людьми. – Айрин старалась отвечать уверенно.

Старик задумался, вновь всматриваясь во фреску, прежде чем жилистыми руками опереться о колени и встать. Его накидка в лучах солнца заблестела, переливаясь фиолетовым.

– Может, и так. В любом случае он уже мертв, и мы никогда не узнаем, что он об этом всем думал, а других картин он не написал. Что для нас стало великим творением, для него оказалось невыносимыми муками посмертия, которые он не смог вынести.

Айрин ничего не ответила. Ее пальцы дрогнули, по спине пробежал холодок, пробирая до самых костей. На миг ей показалось, что она жаждет что-то или кого-то найти, но наваждение рассеялось, словно дым, как только старик вновь заговорил:

– А что насчет этой?

Он указал на соседствующую фреску. На ней красивая женщина в окружении детей, улыбаясь и обнимая их, сидела в сочной траве. На ее лице не было ни одного изъяна. За спиной у них возвышалась беседка из мрамора, увитая розами. На круглом столе стояли кувшины и маленькие хрустальные бокалы, в дальнем углу, в тени, скрывался силуэт мужчины, лица которого не было видно.

– Это ведь Пасима Звезда Белая? Ее всегда описывают как красивую, добрую и самоотверженную женщину.

Старик удивился, и губы его растянулись в мягкой улыбке.

– Да, она была верной последовательницей Светила. Но, судя по всему, ты это и так знаешь. – Он провел рукой влево, и, проследив за его жестом, Айрин увидела рядом еще одну фреску.

На ней тоже была женщина: ее светлые локоны крупными кудрями рассыпались по плечам, прикрывая грудь и легкое белое платье, доходя до самого пола. На кукольном лице ярко выделялись голубые глаза. Она мягко улыбалась, играя на арфе.

– Это моя жена.

Он задумчиво смотрел на картину. Вокруг царили тишина и покой. Должно быть, это место имело какое-то особенное значение для старика.

– Наверное, она тоже была очень доброй, – как можно мягче сказала Айрин.

Старик еще какое-то время постоял, глядя на фреску с портретом жены, прежде чем перекинул край накидки через руку и, махнув ей, ушел. Две тени, оказавшиеся стражниками, которых Айрин даже не заметила, двинулись следом на почтительном расстоянии.

В следующее мгновение ее схватили за руку и сильно дернули – она едва не завалилась на бок, но сумела удержать равновесие. Бледный Отис стоял на одном колене, почтительно склонив голову, и тянул ее вниз. Айрин медленно повернулась и еще раз посмотрела на удаляющуюся спину. Она ждала, что ее немедленно накажут, но, когда ничего не произошло, она точно так же склонила голову, опускаясь рядом с Отисом. Однако смысла в этом было мало: лорд уже скрылся за поворотом.

– Я же велел тебе ни с кем не разговаривать, Айрин!

Айрин виновато потупила взгляд. Оправдываться было поздно, она старалась не думать о том, что могло ее ждать за неуважение к самому лорду.

– Прости, – пробормотала она.

Отис явно боролся с тем, чтобы что-то сказать, но промолчал. Стоя на коленях, они ждали, пока стражники на постах один за другим не приставили к плечам копья, что ранее держали на вытянутой руке. Только когда они закончили, Отис поднялся.

Они прошли вглубь коридора. Им навстречу вышел мужчина и приветственно поклонился. Отис в ответ лишь кивнул, Айрин торопливо повторила его движение.

Путь до места Совета показался невероятно долгим.