Гибнущий мир - Карина Крылова

же курсантов, как и он сам. Кое-кто звал его пропустить по стаканчику в таверне, и он с сожалением думал о том, что две недели назад с радостью пошел бы покрасоваться кителем, но сейчас был вынужден обходить город в поисках призрака.

Квинт так засмотрелся по сторонам, пытаясь приметить знакомые черты, что не увидел отряд стражников, в который влетел на полной скорости. Ему повезло, что это были шевалье, видимо возвращающиеся с очередного задания. Старший лейтенант лишь отчитал его и отпустил, списав такое поведение на горячую кровь.

Совсем отчаявшись, Квинт грустно брел сквозь толпу, бездумно уклоняясь то вправо, то влево. Он не слишком надеялся, что в этот раз ему повезет. За все дни, что он приходил на набережную, ему так и не удалось увидеть даже краешек плаща газдаладца. Но он всем сердцем жаждал встречи, хотя сам так до конца и не мог понять, ради чего: ради разговора или очередной драки?

Набережная встретила его тишиной и неподвижной гладью воды. Слабый, но приятный ветерок ласково касался лица. Вглядываясь в широкие просторы, Квинт совсем не видел людей. Чувствуя, как досада только растет, он отвернулся от моря и собрался было вернуться в крепость, как мимо пронеслась телега, едва не опрокинув его навзничь. Он сумел удержать равновесие, но, наглотавшись поднятой пыли, закашлялся.

Проклиная слишком спешащего куда-то возничего, Квинт услышал знакомую грустную мелодию. Сердце его забилось быстрее. Потухший было огонек надежды разгорелся с новой силой. Вот сейчас он наконец и разберется со всем!

Он неверяще обернулся, но по-прежнему видел пустующую набережную – кроме него, здесь никого не было. Квинт тихо прокрался вперед, оглядываясь по сторонам, пока не заметил черное пятно на желтой стене. Тень пошевелилась. Запаниковав, Квинт по непонятной ему причине спрятался за кусты, вдоль которых крался. Куда девалась вся его решимость – он не понимал и сам.

Квинт сидел не шевелясь, но все же иногда выглядывал из листвы, чтобы посмотреть, не ушел ли объект его слежки. Тот как ни в чем не бывало продолжал наигрывать печальную мелодию. Он смотрел в сторону запада, туда, где находились его родные земли.

Люди изредка появлялись, но не задерживались рядом. Непонятно, служил ли причиной странного вида мужчина, закутанный во все черное, или же сам Квинт, прятавшийся в кустах, как самый что ни на есть развратник. В какой-то момент он отчетливо услышал, как детский голосок за спиной произнес: «Мама, а что дядя делает?» Лицо его тут же вспыхнуло, и он вжал голову в плечи, не решаясь обернуться. Даже появись у него за спиной командир, он вряд ли смог бы найти в себе силы посмотреть назад. Вместо этого Квинт придвинулся поближе к веткам и, практически слившись с кустом, затаился.

Квинт решил, что чем дольше он понаблюдает, тем лучше сможет понять газдаладца. Раскрыть секреты и превзойти такого умелого бойца – вопрос времени, а улучшить боевые навыки можно было и слежкой, внимательно изучая чужие привычки.

Так он и сидел, пока газдаладец не спрыгнул с парапета и не ушел не оглядываясь. Поразмыслив, Квинт пришел к выводу, что в такое время воин мог направляться лишь домой, а если он будет знать, где его дом, слежка перестанет быть проблемой.

Улыбнувшись своим мыслям, Квинт осторожно вышел из-за кустов. Ему постоянно приходилось менять направление, пока он бесшумной тенью крался, отставая на несколько шагов от цели. Они петляли по городу около часа. Газдаладец как будто не торопился, но шел достаточно быстро, умело выбирая короткие пути и обходя большие скопления горожан.

Квинт не поверил своим глазам, когда увидел, что газдаладец на удивление дружелюбно общался со всеми, с кем ему довелось пересечься – а разговаривал он с огромным количеством людей: с торговцами, стражниками, прохожими – и пожилыми, и даже с детьми. Может, он и правда использовал какой-то вид магии, подумал Квинт, но, насколько он запомнил из скучных занятий, чтобы применять эту самую магию, нужно непрерывно играть на музыкальном инструменте, а сейчас газдаладец точно на нем не играл.

В какой-то момент Квинт потерял черный потрепанный плащ из виду и заволновался, но тот мелькнул за поворотом, отделяющим основную улицу от рынка. Квинт быстро зашагал следом.

Он сразу почувствовал затылком неладное, но было слишком поздно. Не оборачиваясь и не сбавляя темпа, Квинт согнул колени в прыжке, оттолкнулся от каменистой дорожки и вылетел на пару футов вперед. Оружие рассекло воздух в том самом месте, где мгновение назад была его шея. Не останавливаясь, Квинт развернулся, принял более устойчивую позу и положил руку на гарду своей рапиры.

Они застыли, сверля друг друга взглядами. Квинт сильнее сжал рукоять – в другое время он бы уже обнажил рапиру, но, помня прошлую встречу, повременил и оставил клинок в ножнах.

Полумрак переулка и так скрывал газдаладца, а благодаря плащу он практически сливался с темнотой. Различить можно было лишь смуглые руки и нахмуренные брови. Квинт отметил, что тот выбрал лучшую позицию в темном закоулке, и петляли они по городу наверняка для того, чтобы он сам потерял бдительность.

Руки газдаладца были пусты, как Квинт и думал: он собирался его схватить, а не убивать, и слышал он вовсе не свист клинка, а взмахи рук. По коже пробежал холодок, когда он представил, с какой силой нужно замахнуться, чтобы раздался подобный свист.

– Следишь ты так же плохо, как и сражаешься, но надо отдать тебе должное: инстинкты звериные. – Газдаладец вышел из тени, пристально глядя на него. Почти неуловимым движением он наконец опустил с лица маску. – Решил расквитаться за прошлый раз?

Квинт нахмурился. Сама мысль, что его причислили к мелочным людям, которые мстят исподтишка, его неожиданно разозлила.

– Нет. – Он сделал шаг вперед, вздернув голову. – Я Квинт…

– Шевалье, да, я помню. – Газдаладец склонил голову набок, окидывая его сверху донизу взглядом черных как ночь глаз. А когда вдоволь насмотрелся, фыркнул. – Так чего хотел?

Квинт сжал рукоять рапиры еще сильнее, на его лице отразились все эмоции, как бы он ни пытался их скрыть: раздражение, ненависть и несвойственная ему неуверенность.

– Невежливо прерывать людей, когда они представляются.

– Нападать с оружием – тоже, – отозвался газдаладец с прежним спокойствием. – Ты ответишь, зачем следил за мной, или мы еще немного поболтаем?

Квинт сжал зубы, проклиная себя за допущенные при слежке ошибки.

– Я не следил.

Он и сам понял, как глупо это прозвучало, но усмешка на чужом лице только сильнее его разозлила, и Квинт отвернулся, уставившись в стену. Может, если он не