Тень отступника - Артём Гармашов

Ризаан сидел у стойки, сжимая в пальцах бокал вина. На плечо легла тяжёлая рука в перчатке с металлическими накладками. Он обернулся.

Нар'миир.

Ризаан кивнул и снова уставился в бокал. Нар'миир сел рядом.

— С каких пор ты пьёшь здешнее вино? Раньше приходил со своим.

— Здешнее дерьмовое пойло под стать моей ситуации.

Трактирщик резко обернулся. Ризаан поднял ладонь.

— К четвёртому бокалу распробовал вкус.

Трактирщик покачал головой и скрылся на кухне. Нар'миир проводил его взглядом.

— И слов таких я от тебя прежде не слышал. Что случилось? Ступил в грязь и понял, что жизнь немного сложнее?

Ризаан усмехнулся.

— Плевать на грязь. Мне не плевать на то, как я себя показал. Вся десятка видела, что я был готов выполнить приказ. И все видели, что я медлил. С какой стороны ни посмотри — я не образцовый нукер, который исполняет приказ без пререканий, и не герой, который открыто против него выступил, — он отпил вина. — Теперь ещё и Кайшер будет меня ненавидеть. С такой репутацией о карьере можно забыть.

Нар'миир взял со стойки пустую кружку, повертел в руках и поставил обратно.

— Все в твоей десятке поступили так же. Никто не вступился за своего тархана.

— Их не заставляли казнить фермера.

— Зато потом им никто не мешал поддержать Кайшера.

Ризаан промолчал. Нар'миир подвинул кружку к краю стойки.

— И за Кайшера не переживай. Карвек его разжаловал.

Ризаан повернулся к нему.

— Уже?

— Пока только фибулу сорвал. Бумаги оформят позже, — Нар'миир поднялся. — Как-никак, что бы ни думал Карвек обо всём остальном, устав он чтит. Завтра на построении будет на что посмотреть.

Он направился к выходу.

— Ты ведь тоже не был уверен, — сказал Ризаан.

Нар'миир остановился.

— В чём?

— Когда наставил меч на Кайшера.

Несколько секунд Нар'миир молчал.

— Может, и не был. Но ты был уверен, когда тянул время и ждал, пока я услышу Кайшера?

— Я вообще не понимал, что происходит. Даже не знал, чья десятка идёт, — Ризаан покрутил бокал в пальцах. — В любом случае ты вышел с чистыми руками. Как всегда.

— Далеко не с чистыми. Думаешь, Карвек был рад? — Нар'миир взялся за дверную ручку. — Но это уже не твои проблемы.

— Ты куда?

— Надо кое-что проверить.

Он вышел, ничего больше не добавив.

Ризаан допил вино и поставил бокал на стойку. Когда трактирщик вернулся с кухни, бросил рядом серебряник.

— За резкий отзыв о вине.

Тот сухо кивнул. Только уголок губ едва заметно дрогнул. Серебряник исчез под стойкой.

Ризаан вышел на улицу.

Небо уже налилось тёмной синевой. Дорога у крыльца расходилась надвое. Левая вела к родовому дому. Правая — к казармам и плацу.

Обычно по вечерам Ризаан сворачивал налево.

Сегодня пошёл направо.

Глава 13. Невысказанное

1.07.935 Эпохи «Совета десяти»

Сначала вернулся звук. Где-то над полем кричала птица. Или скрипела изгородь под ветром — Нар'миир не мог разобрать.

В доме было тихо. Пахло сухими травами, старым деревом и болезнью. Последний запах въелся в комнату за те месяцы, что Нир почти не вставал с постели.

Нар'миир открыл глаза. Над ним был потолок с трещиной, заткнутой свёрнутой тряпкой. Сквозь неё пробивался утренний свет.

Он лежал на кровати Малис. Шея затекла, спина ныла от долгой неподвижности. Грубая льняная простыня сбилась к поясу. Нар'миир отбросил её и посмотрел на ногу.

Бедро было туго перевязано чистой белой тканью. Ещё три дня назад кинжал вошёл туда почти по рукоять. В темнице бинт пропитался кровью и гноем, а целитель только стянул края раны, не пытаясь её заживить.

Теперь на повязке не было ни одного пятна. Нар'миир осторожно согнул ногу. Приготовился к боли, но под тканью лишь слегка потянуло. Он сел и опустил здоровую ногу на пол. Половица скрипнула. В доме никто не отозвался.

Нар'миир поднялся, перенёс вес на здоровую ногу и, придерживаясь за стену, дошёл до окна. Ставни были приоткрыты. Он отодвинул одну створку.

Малис работала у дальних грядок. Она нагибалась, выдёргивала сорняки и отбрасывала их к меже. Платок сполз на затылок, волосы прилипли к шее, но она не останавливалась, чтобы их поправить.

У соседней гряды стоял Нир. Нар'миир замер. Парень нёс к меже охапку сорной травы. Шёл ровно, не держался за бок и не останавливался отдышаться. Лицо оставалось бледным, белые пятна никуда не исчезли, но неделю назад он не мог пройти через двор без помощи. Теперь работал вместе со всеми.

Нар'миир снова посмотрел на Малис. Она двигалась быстро и без отдыха. Не так выглядел целитель, отдавший последние силы двум тяжёлым больным.

Малис подняла голову и заметила его у окна. Сорняки выпали из её руки. Она вытерла ладони о подол и побежала к дому.

Нар'миир отступил от окна и направился к двери. Шёл медленно, проверяя ногу каждым шагом. Повязка держалась. Боль не возвращалась.

Нар'миир вышел на крыльцо, когда Малис подбежала к дому.

Она остановилась перед ним, пытаясь отдышаться. Спутанные тёмные пряди выбились из-под платка, легли на уши и зацепились за ворот рубахи. Несколько мгновений Малис смотрела на него так, словно хотела прикоснуться, но не решалась.

Потом её лицо изменилось.

— Зачем? — спросила она.

— Что?

— Задание. Лес. Этот нукер. Ты же мог умереть.

Нар'миир перенёс вес на другую ногу. Под повязкой слегка потянуло.

— Я не мог пройти мимо.

— Мог. Ты больше не служишь.

— Это ничего не меняет.

Малис отвела взгляд к полю. Нир и сёстры продолжали работать у грядок.

— Ты хоть понимаешь, что я чувствовала, когда ты пришёл и рухнул?

— Понимаю.

— Нет. Ты никогда не ждал у двери, не зная, вернётся близкий сам или принесут только весть.

Нар'миир не ответил.

Нир поднял с земли охапку сорняков и понёс к меже. Шёл ровно, не замедляя шага.

— Давно он встал? — спросил Нар'миир.

— Сегодня утром.

— Сам?

Малис посмотрела на него.

— Как видишь.

Нир высыпал траву у межи и вернулся к грядке. Ещё недавно дорога от дома до колодца оставляла его без сил.

— Кто приходил?

— Никто.

— Малис.

— Я сказала: никто.

Она поправила сползший платок и отвернулась к полю. Нар'миир посмотрел на её руки. Земля под ногтями, красные полосы от стеблей на пальцах. Ни дрожи, ни следов истощения.

— В ту ночь ты пришла в «Три корня» одна, — сказал он.

Пальцы Малис замерли на краю платка.

— К чему ты ведёшь?

— Пока ни к чему.

— Тогда не начинай.

— От тебя