Тень отступника - Артём Гармашов

Этот забор он разбирал в первый день. Малис стояла рядом, а близняшки сеяли горох, засыпая по несколько зёрен в одну ямку.

Тогда пятьдесят шагов не казались расстоянием. Теперь после каждого приходилось останавливаться.

Под повязкой стало мокро. Сначала Нар'миир решил, что выступил гной, но тёплая влага быстро потекла по ноге и пропитала штанину до колена.

Он сильнее навалился на кол. Дом расплывался перед глазами, вновь становился чётким и снова уходил в мутную дымку. Закатное солнце потускнело, словно между ним и степью натянули серую пелену.

До крыльца Нар'миир добрался почти вслепую.

Остановился у двери, пытаясь отдышаться. Из дома доносились тихие голоса, стук посуды.

Он толкнул дверь.

Малис стояла у стола и расставляла глиняные миски. Увидев его, она замерла. Миска выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на стол.

Нир сидел на лавке. Похудевший, бледный, но уже внизу, а не на чердаке. Близняшки устроились в углу возле очага.

Все смотрели на Нар'миира.

Он хотел сказать, что вернулся. Или попросить Малис не пугаться. Но язык не слушался.

Нар'миир шагнул вперёд. Кол выскользнул из руки. Колени подломились.

Малис бросилась к нему. Нир оказался ближе: вскочил с лавки, подхватил Нар'миира под плечо и не дал сразу рухнуть на пол. Удержать его он не смог — оба повалились на колени.

Близняшки закричали.

Нар'миир видел их лица, открытый рот Малис, руки Нира на своей груди. Но звуки уже исчезали, будто доносились сквозь толстую стену.

Серая пелена сомкнулась.

Последней пришла Тьма.

И в ней — впервые за много дней — птицы молчали.

Интерлюдия. Голодный год

17.09.926 Эпохи «Совета десяти».

Ризаан вышел из казармы и зажмурился. Солнце ударило в глаза, отразившись от каменных плит плаца. Доспех, надетый совсем недавно, уже нагрелся и давил на плечи. Сухой восточный ветер тянул со стороны конюшен пыль, запах горячего камня и конского навоза.

Построение ещё не началось. Нукеры и тарханы переговаривались возле казарм, проверяли ремни, поправляли оружие.

У стены, в тени, сидел Нар'миир.

Он сгорбился над лепёшкой, уперев локти в колени. Откусывал понемногу, запивал водой из фляги и смотрел на плац.

Юшман сидел на нём тяжеловато, не по мерке, зато был вычищен перед службой. Ни пыли на кольцах, ни грязи на стёганке. Волчья голова на наплечнике проступала чётко. Шлем стоял рядом на лавке, открытой стороной к стене.

Ризаан подошёл и остановился перед ним.

— Тархан Нар'миир, неужели столовая нынче столь скудна, что приходится насыщаться здесь?

Нар'миир поднял глаза. Дожевал и только потом ответил:

— Попроще можешь? Тут не дворец. Тут плац.

— Так воспитан. На вопрос ответишь?

Нар'миир хмыкнул и отломил ещё кусок.

— Паршиво кормят. Как и всё лето. А тебе бы тоже следовало есть со всеми, если и вправду в тарханы метишь. Командир, который брезгует сидеть за одним столом с нукерами, долго не командует.

Лепёшка треснула в его пальцах. Крошки посыпались на колено. Нар'миир раздражённо смахнул их.

Ризаан заметил, но ничего не сказал.

— Не думаю, что это обязательно.

Он достал из поясной сумки свёрток и протянул Нар'мииру. Тот развернул ткань. Запах печёного мяса смешался с пылью и конским потом.

— Держи. На одном хлебе скоро в строю не устоишь.

Нар'миир вдохнул запах, достал кинжал и отрезал небольшой кусок. Остальное завернул обратно и убрал в сумку.

— Спасибо.

— И всё? Мог бы хотя бы похвалить.

— За что? Мясо не ты готовил. Я знаю, кто собирает тебе такие свёртки.

— Не обязательно было об этом напоминать, — Ризаан усмехнулся. — Матушка велела приготовить мясо для меня. А уж я вправе распоряжаться им по своему усмотрению.

— Я и не спорю. Передай служанкам мою благодарность.

— Непременно.

Ризаан сел рядом. Некоторое время они молча смотрели на плац.

— Я слышал, сегодня нас собирают не для учений, — произнёс он наконец. — Ты что-нибудь знаешь?

Нар'миир посмотрел на свёрток, уже убранный в сумку, потом на Ризаана.

— Значит, теперь покупаешь сведения за еду?

— Мясо я отдал старому другу. А спрашиваю тоже по дружбе.

— Мог бы просто спросить.

— Я пока не тархан. Всё узнаю последним. Ты давно должен был понять, что я не люблю неизвестность.

— Ладно. Кое-что знаю.

Нар'миир взглянул ему за плечо, достал тряпицу и вытер с пальцев крошки.

— Хотя сейчас, похоже, объявят всем.

Ризаан обернулся.

На плац вышел уздень Карвек — грузный, в полном облачении. Фиолетовый плащ колыхался при каждом шаге, солнце блеснуло на обсидиане в навершии шлема.

Разговоры начали стихать.

Сотня строилась.

Ризаан занял своё место в строю. Слева тяжело и шумно дышал старый нукер. Справа молодой то и дело поправлял ремень щита, хотя тот и без того сидел плотно.

Ризаан поймал себя на том, что опять выискивает чужие недостатки, выпрямился и уставился перед собой.

Карвек вышел к строю.

Жёлтые глаза, испещрённые красными прожилками, медленно прошлись по шеренгам. Говорил уздень негромко, но его голос разносился по всему плацу, отражаясь от стен казарм.

— Вы знаете, что времена тяжёлые. А в тяжёлые времена всегда находятся те, кто забывает об обязательствах и общем благе. Три дня назад напали на нескольких сборщиков податей. Крестьяне подняли руку на представителей лейфара Тараниса.

Карвек замолчал.

Ризаан успел понять, к чему всё идёт, прежде чем уздень продолжил.

«Значит, придётся охранять какого-нибудь счетовода».

Тархан Кайшер выступил на полшага вперёд. Невысокий, кряжистый, с седеющими висками, он постоянно щурился, словно всегда смотрел против солнца.

— Нас отправляют усмирять крестьян?

По строю прошло движение. Кто-то за спиной Ризаана шумно выдохнул. Другой пробормотал:

— Своих грабить. Мы что, дикари?

Шёпот прокатился по шеренгам и стих под взглядом Карвека.

— Нет, — отрезал уздень. — Наша сотня должна обеспечить порядок. Крестьянские общины кормят Сар'Келу. Не причиняйте им вреда, пока они открыто не выступят против воли лейфара.

Он выдержал паузу.

— Вы будете не только охранять сборщиков. Следите, чтобы они не брали сверх положенного.

Ризаан едва заметно повёл плечом.

«Не охранник. Надзиратель за охранником. Всё же лучше, чем дубинка в карательном отряде».

Из другой части строя донёсся голос Нар'миира:

— А если у крестьян действительно нечего брать? Последнее зерно мы забирать не можем.

Ризаан узнал его сразу, хотя стоял к другу боком.

Карвек посмотрел сначала на Кайшера, затем на Нар'миира.

— Не можете. Проверьте, не пытаются ли вас обмануть. Если брать нечего — уходите.

Он снова обвёл взглядом сотню.

— Если вопросов больше нет, готовьтесь. Через полчаса