Тень отступника - Артём Гармашов

— Здесь будет разбираться командование.

Он повернулся к своим:

— Обоих под стражу. Шестеро — со мной. Найдём тархана, солдат и схрон. До этого никто никуда не уйдёт.

— В лесу могут быть другие, — сказал Нар'миир. — Они ждали повозку.

Старший коротко кивнул.

— Тогда оружие держать наготове.

Двое стражников подхватили Нар'миира под руки и рывком поставили на ноги.

Раненое бедро отозвалось такой болью, что колени подогнулись. Стражники удержали его, не дав упасть, но ждать не стали.

Нукер поднялся сам. Его шатало. Он прижимал пробитую кисть к груди, и кровь стекала по запястью в рукав.

— В темницу обоих, — повторил старший. — До приказа командования.

Нар'миир тяжело выдохнул.

Он не хотел, чтобы имя Ризаана прозвучало. Не здесь и не из уст этого нукера. Но теперь стража уже уходила в лес, а имя действующего тархана связали с нападением на собственных подчинённых.

И объяснять всё придётся не ему одному.

Их повели к воротам.

Над степью занимался рассвет — тусклый, пыльный, чужой.

Глава 12. Пелена

27.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Дверь камеры закрылась за спиной с глухим ударом. Засов лязгнул.

Нар'миир остался стоять, привалившись плечом к сырой стене. Бедро горело. Повязка, наспех затянутая стражниками, уже пропиталась кровью. Тёплая влага стекала по ноге и собиралась в сапоге.

Камера оказалась тесной: два шага в длину, полтора в ширину. Потолок нависал так низко, что выпрямиться в полный рост не получалось. В одном углу лежала охапка прелой соломы. По стене напротив тянулась трещина, из неё сочилась вода. Капли размеренно ударялись о камень.

Нар'миир опустился на солому и вытянул раненую ногу. Боль отдала в пах, заставила задержать дыхание. Он переждал, пока она немного утихнет, и прислонился затылком к стене.

Что стало с Ризааном, он не знал. Друг остался у оврага с двумя солдатами, а в лес уже шла стража. Нар'миир пытался убедить себя, что Ризаан выбрался. Тот знал местность, был без тяжёлого доспеха и не собирался дожидаться ареста.

Убедить не получилось.

Потом он подумал о Малис. Она ждала его утром. Потом днём. К вечеру наверняка уже поняла, что что-то случилось, но узнать где он было не у кого.

Перед глазами возникла ферма. Малис стоит в дверях и смотрит на дорогу.

Нар'миир зажмурился.

Тьма молчала. Он всё ещё ощущал её внутри — холодную, сжавшуюся где-то под рёбрами. После поля она не исчезла, только затаилась.

Ближе к ночи в окошке двери мелькнул свет. Заскрежетал засов. В камеру просунулась старая рука с узловатыми пальцами. На пол упал ломоть хлеба, следом поставили глиняную кружку с водой.

Рука исчезла. Окошко закрылось.

Нар'миир подполз ближе и напился. Вода была тёплой, с металлическим привкусом, но он выпил всё до капли. Хлеб трогать не стал. Отложил его рядом с соломой, лёг на бок и подтянул здоровую ногу к груди.

Сон не шёл.

Он слушал, как вода капает на камень, и пытался вспомнить лицо Малис. Вместо него видел только открытую дверь фермы и пустую дорогу за ней.

* * *

28.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Нар'миир проснулся от тишины.

Капли больше не падали. Вода в трещине иссякла, и в камере стало душно. Пахло пылью, мокрым камнем и кровью.

Из окошка в двери сочился серый свет. Утро или день — он не знал.

Бедро больше не простреливало при каждом движении. Теперь боль сидела глубже и почти не отпускала. Нар'миир приподнялся, опёрся спиной о стену и посмотрел на повязку. Ткань высохла и задубела. По краям выступила тёмная корка. От самой раны тянуло жаром.

Он потянулся к повязке, но остановился. Если ткань присохла, вместе с ней можно было сорвать и то, что успело затянуться.

До вечера он почти не двигался.

Считал шаги в коридоре. Четверо стражников проходили мимо камеры, спустя время возвращались обратно. По ритму выходило, что караул менялся так же, как в казармах. Значит, ближе к ночи снова принесут воду.

В углу зашуршало.

Из щели у пола протиснулась крыса. Мелкая, серая, с голым хвостом. Она замерла, поводила носом и двинулась к вчерашнему хлебу.

Тьма внутри шевельнулась.

Не резко. Лениво, будто только проснулась.

Нар'миир смотрел на крысу. Её страх был слабым, но Тьме хватило и этого. Стоило лишь позволить. Она подалась вперёд. Нар'миир отвернулся.

Крыса добралась до хлеба, вцепилась в засохший край и потащила его к щели. Через несколько мгновений в углу снова стало тихо.

Тьма отступила.

Ночью принесли ещё хлеб и воду. От мякиша пахло плесенью. Нар'миир всё равно съел его, запивая маленькими глотками.

Потом снова подумал о Малис.

Теперь лицо вспомнилось сразу. Она стояла у окна, положив ладонь на раму, и смотрела на дорогу. Не плакала. Просто ждала.

Нар'миир лёг на бок и закрыл глаза.

Завтра начнётся третий день.

Если жар продолжит подниматься, одной повязкой уже не обойдётся.

* * *

29.06.935 Эпохи «Совета десяти»

На третий день пришёл лекарь.

Нар'миир не услышал шагов. Скрежет засова вырвал его из полусна. Дверь отворилась, впуская полосу жёлтого света.

На пороге стоял старый тёмный эльф с кожаным мешком в руке. Узкое лицо пересекали глубокие складки. Глаза выцвели почти до белизны.

— Ногу покажи, — прохрипел он.

Нар'миир не двинулся.

Лекарь всё-таки пришёл. Значит, о заключённом вспомнили. Или решили привести его в порядок перед допросом.

Старик опустился перед ним на корточки. Колени хрустнули. Он наклонился к повязке и сразу поморщился.

От раны исходил тяжёлый, сладковатый запах.

— Плохо, — сказал лекарь. — Запустили.

Он достал из мешка маленький нож, склянку с мутной жидкостью и свёрнутые полосы чистой ткани.

Старую повязку пришлось срезать. Ткань присохла к ране и отошла вместе с коркой. По бедру потёк гной, смешанный с кровью.

Лекарь промыл рану.

Жидкость обожгла сильнее кинжала. Нар'миир упёрся ладонями в каменный пол. Пальцы сжались, ногти проскребли по камню, но он не издал ни звука.

Старик наложил свежую повязку и туго затянул её.

— Держись, тархан, — сказал он, поднимаясь.

В глаза не посмотрел.

Дверь за ним закрылась. Засов снова лязгнул.

Нар'миир остался сидеть у стены. Рана пульсировала под повязкой. Сначала бедро горело, затем боль начала понемногу отступать, оставляя после себя тяжёлое онемение.

Он не знал, поможет ли промывание. Но дышать стало легче.

Нар'миир дотянулся до кружки и сделал несколько глотков.

Вчера он понял, что одной повязки недостаточно. Сегодня стало ясно другое: если дверь не откроют к завтрашнему дню, выйти из камеры своими ногами он уже не сможет.

Он закрыл глаза