Тень отступника - Артём Гармашов

Он опустился на корточки, раздвинул сухие стебли. Под ними тянулись две неглубокие борозды.

— Здесь что-то тяжёлое стащили с дороги.

Ризаан присел рядом.

— Повозка?

— Нет. Колеи были бы глубже. Скорее волокуша.

Ризаан посмотрел на тракт, потом на рощу.

— Значит, ждали именно здесь.

— Похоже на то.

Нар'миир провёл пальцами по сломанным стеблям.

— Дня три прошло. Может, четыре.

— Как раз тогда пропал караван.

Нар'миир выпрямился и осмотрел лес.

— След дальше не разобрать. Но к востоку отсюда есть деревня лесорубов. До тракта они почти не ходят, зато по лесу замечают всё.

Ризаан кивнул, и они свернули с дороги.

Лес поредел, а затем расступился. На поляне стояла та самая деревня — десятка низких домов из потемневших брёвен. Свет горел лишь в двух окнах. Пахло дымом и сырой древесиной.

У дороги, на поваленном стволе, сидел мальчишка лет тридцати и что-то строгал ножом. Завидев вышедших из леса вооружённых эльфов, он перестал работать.

— Мы ищем тех, кто мог видеть караван на северном тракте, — сказал Нар'миир. — У дороги ничего не замечал?

Мальчишка мотнул головой. Глаза у него были красными и воспалёнными. Он потёр один кулаком.

— Позови старосту, — сказал Ризаан.

Мальчишка вскочил и побежал к домам, едва не споткнувшись о корень.

Через несколько минут на пороге крайнего дома появился старый тёмный эльф. Сгорбленный, босой, в залатанной рубахе. Седые волосы были собраны в жидкую косу.

— Староста, — представился он. Голос звучал глухо. — Чего вам?

— Мы разбираемся с ограблением зернового каравана, — сказал Ризаан. — Он шёл по северному тракту. Не видели у тракта повозок или вооружённых чужаков?

— Нет. Мы к тракту почти не ходим. Своих забот хватает.

Староста потянул дверь на себя. Рука на косяке дрогнула.

— Что у вас случилось? — спросил Нар'миир.

Старик задержал на нём взгляд, затем отворил дверь шире.

— Зайдите. Сами увидите.

В доме было темно и душно. На лавках под грудой тряпья лежали пятеро тёмных эльфов. Лица серые, дыхание неровное, с присвистом. Один застонал и сжал голову ладонями.

— Голова болит, — сказал староста. — Потом видения начинаются. Кто-то по ночам кричит, кто-то лежит и на голос не отзывается. Несколько месяцев уже. Почти вся деревня слегла, — он опустился на табурет. — Сперва думали, простуда. Потом — болотная лихорадка. Но становилось только хуже. Целителей здесь нет. В город ходили — никто за нами в такую глушь не поехал. А теперь ещё и зерно кончилось.

Нар'миир посмотрел на Ризаана. Тот стоял чуть поодаль и медленно водил взглядом по комнате.

— Магия, — произнёс он.

— Что? — переспросил староста.

Ризаан поднял ладонь, словно проверяя воздух.

— Здесь есть чужая магия. Слабая, но ровная. Не рассеивается.

Староста побледнел.

— У нас толковых магов поколения три не было. Дрова поджечь, воду очистить — это можем. Но такое… Кто станет накладывать чары на деревню?

— Пока не знаем, — сказал Нар'миир.

Он осмотрел комнату: закопчённый потолок, пустой очаг, связки трав под балками. У двери стояло несколько мешков. Один — из светлой, ещё не успевшей потемнеть мешковины.

Ризаан подошёл и присел рядом. Набрал в ладонь зерно, растёр несколько зёрен между пальцами.

— Зерно, говорите, закончилось, а это тогда откуда? На мешке нет знака гильдии.

Староста сглотнул.

— Военные привезли. Последнюю повозку — дня три назад. До этого ещё дважды приезжали, с весны. Каждый раз говорили одно и то же: воля лейфара, помощь голодающим деревням.

— Кто именно приезжал? — спросил Нар'миир.

— Нукер. С ним несколько городских и повозка. Мы лишнего не спрашивали. Дичи почти не осталось, посевы сгорели, торговцы сюда почти не ездят. Мы год уже голодаем.

Ризаан посмотрел на мешок.

— И вас не смутило, что зерно привезли без знаков и бумаг?

— Смутило, — ответил староста. — Но когда дети едят кору, долго расспрашивать не станешь. Мы решили, зерно отобрали у преступников. Или со склада какого. Какая теперь разница?

Ризаан достал из поясной сумки небольшой мешочек, ссыпал в него зерно и туго перетянул шнуром.

— Для вас — никакой. Вопросы будут к тем, кто его привёз.

Староста переводил взгляд с него на Нар'миира.

— Я рассказал всё, что знаю. Поможете — не забудем.

Нар'миир кивнул.

— Мы ещё вернёмся.

На улице ветер шевелил ветви. От соседнего дома тянуло дымом и кипячёными травами.

Староста проводил их до околицы. Мальчишка теперь сидел на пороге и снова строгал деревяшку, не поднимая красных глаз.

Когда дома остались позади, Ризаан заговорил первым:

— Совпадение мне не нравится. Караван пропал три дня назад. И последнюю повозку привезли тогда же.

— Мне тоже.

— Думаешь, зерно могло быть из каравана дяди?

Нар'миир помедлил.

— Могло. Но один новый мешок без клейма ещё ничего не доказывает.

Ризаан коснулся мешочка за поясом.

— Его привезли военные. От имени лейфара.

— Или те, кто хотел, чтобы староста принял их за военных.

— Нукера он должен был узнать.

— Форму и доспех можно достать. Особенно если среди воров действительно есть кто-то из войска.

Ризаан некоторое время молчал.

— А магия?

— Пока не знаю. Она могла быть в зерне. Могла остаться в доме или во всей деревне.

— Эльфы начали болеть после первых поставок.

— Староста этого не сказал. Только что зерно возят с весны, а болезнь тянется несколько месяцев.

Ризаан нахмурился.

— Слишком близко одно к другому.

— Поэтому ты и взял образец.

— Если зерно проклято, кто-то не просто ворует у моей семьи.

— Если проклято.

Ризаан покосился на него.

— Ты всё будешь ставить под сомнение?

— Пока не появятся доказательства.

Ризаан выдохнул и первым прибавил шаг.

— Тогда вернёмся к месту нападения. Слов старосты и одного мешка всё равно мало.

До тракта они шли молча. Нар'миир перебирал увиденное в деревне: больных на лавках, чужую магию, светлую мешковину у двери. Всё могло быть связано. Но связать можно было что угодно, если заранее выбрать нужный ответ.

Через час они вышли к знакомому повороту.

На обочине ничего не изменилось: затоптанная земля, сухая листва и примятая трава, уходившая к роще. След волокуши терялся через несколько шагов.

Нар'миир осмотрел кусты. Если груз унесли дальше, где-то должны были остаться сломанные ветки, сорванная кора или следы сапог. Затереть всё в темноте невозможно.

Они разделились. Ризаан пошёл вдоль тракта на юг, Нар'миир — на север, огибая рощу. Через десяток минут раздался тихий свист.

Ризаан стоял на корточках в двадцати метрах от дороги, там, где лес подступал почти вплотную к тракту. Перед ним, на сухом листе зверобоя, темнело бурое пятно.

Кровь.

Запёкшаяся, почти чёрная, но дождём её