Тень отступника - Артём Гармашов

зерном. Земли, склады, обозы, поставки. Дядя давно хочет закрепиться здесь сильнее, но местные фермеры землю не продают. Даже пустую. Даже ту, что годами стоит бурьяном.

Нар'миир молчал.

— У Малис большой надел, — продолжил Ризаан. — И большая часть земли не работает. Ты сам это знаешь.

— Осторожнее.

— Я знаю. Я не говорю о продаже. И дядя не дурак, чтобы прийти к ней с мешком серебра и ждать поклона. Но можно иначе. Работники, семена, тягло, канавы. Всё, на что у неё сейчас нет ни рук, ни денег. Земля остаётся её.

Нар'миир смотрел на него неподвижно.

— Если всё выйдет, ферма начнёт приносить деньги. Не когда-нибудь. Скоро. На еду. На зиму. На лечение Нира.

Последние слова Ризаан произнёс тише. Нар'миир не ответил.

— Но к дяде надо прийти не как проситель, — сказал Ризаан. — Не как отставник, которого выгнали из армии слухи. А как бывший тархан. Потомственный военный. Эльф с выучкой и именем. Дядя таких уважает. Даже если военных не любит.

Нар'миир допил эль и поставил кружку на стол.

— Зачем тебе это?

Ризаан встретил его взгляд.

— Потому что ты мой друг.

— Это я знаю, — сказал Нар'миир. — Но все эти годы ты фермы не видел. Нира не видел. Девочек не видел. Малис надрывалась одна, а ты делал вид, что это моя странность. Почему сейчас?

Ризаан отвёл глаза. Вино в бокале почти не убавилось.

— Потому что я так и думал, — сказал он наконец. — Что это твоя странность. Упрямство. Женщина, к которой ты ходишь после службы. Думал, перебесишься, — он помолчал. — А потом стало поздно. Ты бы послал меня с моей помощью. И был бы прав.

Нар'миир ждал. Ризаан провёл большим пальцем по краю бокала.

— Теперь ты ушёл из армии. Не на день. Не назло Карвеку. Ушёл. И мне тоже надо что-то менять.

— В семье?

Ризаан криво усмехнулся.

— В семье меня держат за мальчишку, который сбежал от дела в казармы. Отец до сих пор смотрит так, будто я двенадцать лет проиграл в кости. Дядя считает, что я не дотягиваю. Карвек орёт, илар требует бумагу за бумагой. Везде я кому-то не тот.

— И я тебе нужен, чтобы стать тем?

— Да, — ответ вышел коротким. Без улыбки. — Если я приведу тебя на семейный обед, меня выслушают. Может, даже до конца.

— А ферма?

— И ферма, — сказал Ризаан. — Я не святой, Нар'миир. Я ищу выход сразу для двоих, — он помолчал. — Мы оба увязли.

За дальним столом дварф хмыкнул над костями и сгреб выигрыш. Корень рявкнул на кого-то у стойки. Подавальщица принесла ещё эля и ушла, не задерживаясь.

Нар'миир взял кружку, отхлебнул.

— Малис легко не согласится.

— Я и не говорил, что будет легко.

— Она скорее умрёт, чем отдаст землю, — сказал Нар'миир. — Я уже предлагал продать часть. Отделался пощёчиной.

Ризаан хмыкнул.

— Малис красноречива, как всегда. Тогда говорить надо не с ней, — он затянул паузу, а после добавил: — Сперва не с ней.

— Знаю.

— И?

Нар'миир допил эль. Поставил кружку на стол.

— Я поговорю с твоим дядей. Но на многое рассчитывать не стоит. Если Малис скажет «нет» — значит, нет. Без торга.

Ризаан кивнул.

— Договорились.

Он наконец взял свой бокал и сделал глоток. Вино, видно, успело нагреться: Ризаан поморщился, провёл языком по зубам и отставил бокал.

— Тогда завтра. Обед в резиденции, в полдень. Я зайду за тобой.

— Я сам приду.

— При параде?

— Надену чистое.

Ризаан усмехнулся. На этот раз почти по-настоящему.

— Спасибо.

Нар'миир кивнул.

Ризаан поднялся, накинул плащ и пошёл к игральному столу. Бросил горсть меди перед дварфом и что-то сказал ему вполголоса. Дварф лениво махнул рукой.

Корень посмотрел на Нар'миира, но спрашивать не стал.

Нар'миир остался за столом. Перед ним стояла пустая кружка, напротив — почти полный бокал Ризаана.

Завтра надо будет идти к главе рода Вашак.

А потом — говорить с Малис.

* * *

26.06.935 Эпохи «Совета десяти»

На следующий день Нар'миир надел лучшее, что у него было.

Тёмно-синяя парадная мантия давно лежала без дела. Почти чёрная ткань всё ещё была чистой и плотной, но на локтях и запястьях уже истончилась. Вышивка по вороту местами выцвела до бледно-серого.

Нар'миир затянул пояс с тарханским мечом, поправил кинжал и вышел из дома.

Малис стояла у порога. Смотрела молча.

Он не сказал ей, куда идёт. Сначала надо было понять, есть ли о чём говорить.

Резиденция рода Вашак стояла в верхней части Сар'Келы. Здесь улицы были шире, а мостовая ровнее. За высокой оградой поднимался трёхэтажный дом из серого камня: слишком большой для обычной семьи и слишком сдержанный для рода, который держал пашни в половине лейфарства.

На кованых воротах была лапа рыси с выпущенными когтями.

Стража — двое отставных нукеров в начищенных доспехах — скользнула взглядом по мантии, по лицу, по тарханскому клинку. Один коротко кивнул. Ворота открыли без вопросов.

Нар'миир вошёл во двор. Ризаан ждал на крыльце.

Сегодня он выглядел не так, как вчера в таверне. Рубаха с гербом свежая, без складок. Волосы уложены. На плечах лёгкий плащ. Не тархан после двух недель казарменной свалки, а сын рода Вашак.

Он спустился с крыльца, оглядел Нар'миира и кивнул.

— Не соврал. Чистое.

— Ты просил при параде. Из парада у меня это и доспех.

Ризаан хмыкнул.

— Доспех не надо. Дядя и так косится на военных.

Он хлопнул Нар'миира по плечу и повёл в дом.

В холле было светлее, чем Нар'миир ожидал.

Высокие окна пропускали дневной свет, и он ложился на серый камень пола широкими бледными полосами. Где-то наверху скрипнула дверь. По лестнице прошли мягкие шаги и стихли.

Слуги двигались вдоль стен — тихо, быстро, не попадаясь под ноги. Одна девушка с подносом прошла мимо Нар'миира почти вплотную; на серебряной крышке дрогнуло отражение его лица.

Ризаан провёл его в гостиную.

Там было тише. Огонь в камине не горел, но в решётке лежали аккуратно сложенные поленья. У окна стояли двое.

— Отец, матушка, — сказал Ризаан. — Это Нар'миир. Бывший тархан второй сотни, седьмой десятки.

Алпаан шагнул вперёд первым. Высокий, широкоплечий, с короткой чёрной бородой, уже тронутой сединой. На левой скуле белел старый шрам. Он оглядел Нар'миира и коротко кивнул.

Айнуэль стояла рядом. Тёмно-изумрудное платье, седина у висков, спокойные тёмно-фиолетовые глаза. Улыбнулась она мягко, но смотрела внимательно.

— Ризаан много о вас говорил, — сказала она. — И всегда с уважением.

Нар'миир склонил голову.

— Ваш сын хороший офицер. И хороший друг.

Айнуэль улыбнулась чуть теплее. Алпаан только хмыкнул.

— Кутанис задерживается, — сказал Ризаан. —