Тень отступника - Артём Гармашов

Сам прибор мог лежать в одном из ящиков. Мог уйти к богатому покупателю, в частную коллекцию или к кому-нибудь из ордена. Обыск ничего бы не дал, даже если бы Кроуэль его позволил.

Нар'миир развернул повязку, пряча знак сотни, и направился к двери.

За спиной антиквар сложил пальцы. Короткий порыв ветра скользнул к засову и отпер его.

Нар'миир взялся за ручку.

— Если среди твоих случайных продавцов найдётся тот, кого искали вчера, — произнёс он, не оборачиваясь, — соглашение уже не поможет.

Кроуэль ничего не ответил.

Нар'миир вышел. Дверь закрылась за его спиной прежде, чем он успел убрать руку.

Солнце ударило в глаза. Улица оставалась почти пустой. Только ветер гнал пыль вдоль стен.

Нар'миир снял повязку и спрятал её в сумку.

Он не верил Кроуэлю. Не после того, что рассказал Корень. Антиквар мог помнить Малис. Мог записывать каждую принесённую вещь. Мог держать прибор в одном из ящиков за витриной и всё это время смотреть Нар'мииру в глаза.

Правдой было лишь одно: здесь покупали магические вещи, не спрашивая, откуда они взялись.

Этого было достаточно.

Малис не сказала, чем заплатила за лекаря. Кроуэль — что получил взамен. Сам Нар'миир вошёл в лавку под чужим званием и задавал вопросы от имени тех, кто его не посылал.

Корень один не солгал. Но всей правды не сказал и он.

Нар'миир посмотрел на солнечные часы. До смены в «Трёх корнях» оставалось меньше двух часов. Он зашагал обратно.

Глава 14. Калёный прут

1.07.935 Эпохи «Совета десяти»

Смена в «Трёх корнях» подходила к концу. Солнце скрылось за крышами, в таверне зажгли масляные лампы. Их свет дрожал на сквозняке, выхватывая из полумрака лица посетителей.

Сегодня в зале было непривычно тихо.

Интиты приходили, заказывали выпивку и подолгу сидели над кружками. Пили больше обычного, разговаривали вполголоса. Даже завсегдатаи, ещё вчера спорившие до хрипоты, теперь цедили эль и смотрели перед собой.

Не смеялся даже бритоголовый человек с ожогами на лице. Обычно он хихикал над чем-то, видимым ему одному, но сегодня сидел в своём углу над кружкой остывшего отвара и тихо, монотонно говорил, будто читал молитву. До Нар'миира долетали отдельные слова: истинные боги, избранные, Великий поток, говорящий с теми, кто способен услышать.

Посетители косились на него, но не спорили. Некоторые даже прислушивались.

Игральный стол пустовал. Старый дварф долго ждал партнёров по костям, потом сгрёб со стола медяки и серебро, ссыпал их в мешок и поднялся. Нар'миир не помнил, чтобы тот когда-нибудь уходил так рано.

Дварф взвалил мешок на плечо и, пошатываясь, вышел в ночь. Дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Нар'миир стоял у входа, прислонившись плечом к косяку. Такая смена его устраивала. Никто не буянил, не лез в драку и не пытался выяснять отношения. Можно было думать.

О Малис. О сумке, пропахшей озоном и кровью. О том, как вытащить её из ямы, которую она сама себе рыла. Кроуэль не дал ответов, а других зацепок у Нар'миира не осталось.

Мысли ходили по кругу.

Дверь отворилась. Вошедших Нар'миир узнал раньше, чем разглядел лица, — по походке. Семеро нукеров из его бывшей десятки и десятки Ризаана. Они шли не строем, но и не вразброд. Ни один не поднял глаз.

Последним вошёл Канзаф-эль.

Старый нукер на мгновение посмотрел на Нар'миира. В его единственном зрячем глазу не было ни привычной усталости, ни злости. Только стыд.

Канзаф-эль сразу отвёл взгляд, прошёл мимо и сел не за обычный стол в углу, а на табурет у стойки. Остальные молча разошлись по залу.

Корень выглянул из-за двери кухни. Окинул взглядом нукеров и задержался на Канзаф-эле.

— Водку?

Старик поднял два пальца. Корень кивнул и скрылся в погребе.

Нар'миир оттолкнулся от косяка и подошёл к стойке. Нукеры второй сотни не опускали глаз после обычного приказа. Что бы ни произошло сегодня, Канзаф-эль пришёл сюда не только напиться.

Корень вернулся с двумя глиняными бутылками, запечатанными сургучом, и поставил их перед стариком.

Канзаф-эль сразу схватил ближайшую, сковырнул печать ногтем и сделал большой глоток прямо из горлышка.

Нар'миир сел рядом.

— Расскажешь, что произошло?

Канзаф-эль сделал ещё глоток, зажмурился и шумно выдохнул.

— Что произошло… — повторил он. — Расскажу. Только не поверишь. Я бы сам не поверил, если бы не видел.

Он криво усмехнулся и снова приложился к бутылке.

— С утра подняли по тревоге. Облавы. Задерживать всех, в ком есть кровь светлых. Стража начала ещё два дня назад, но народ заволновался, слухи поползли — вот и призвали столичное войско. Нас, ясно дело, тоже.

Канзаф-эль посмотрел в горлышко бутылки.

— Я ещё подумал: правильно. Времена такие. Среди светлых наверняка есть шпионы. Лучше проверить лишнего, чем пропустить одного, — он помолчал. — А после заката началось другое.

За дальним столом кто-то из нукеров глухо поставил кружку.

— Нашу сотню отправили допрашивать задержанных, — продолжил Канзаф-эль. — Сотню нукеров. Лунный свет Кара'Тага. Лучших воинов лейфарства, — он усмехнулся, но тут же поморщился. — Сделали из нас дознавателей. Ладно. Неприятно, но приказ есть приказ. Для безопасности можно и потерпеть, — Канзаф-эль поднял бутылку, однако пить не стал. — К светлозадым у меня жалости нет. Ни капли. Но там были дети. Совсем мелкие, — он наконец посмотрел Нар'мииру в глаза. — Офицерам приказали пытать родителей детьми. На их глазах, — Канзаф-эль сжал бутылку обеими руками. — Нельзя так, тархан. Даже со светлыми нельзя.

Из угла раздался голос бритоголового человека:

— Хойэлион увидел иной путь! — Он поднялся над столом, широко раскрыв зелёные глаза. — Потому они и боятся! Боятся, что он и правда благословлён. Что Великий поток заговорил с ним, а их время заканчивается!

Несколько посетителей обернулись. Один из нукеров выругался себе под нос. Канзаф-эль покосился на проповедника.

— Вот безумец, — пробормотал он. — Слышишь, что несёт? В другой день я бы его самого забрал. На всякий случай.

Бритоголовый человек тихо рассмеялся и снова опустился на своё место.

Канзаф-эль сделал небольшой глоток.

— Но это ещё не самое худшее, — он поставил бутылку перед собой. — Ты только представь, что там было…

И Нар'миир представил.

Не просто услышал — увидел.

Каменный коридор без окон, с низким потолком. Воздух пропитался дымом, кислым потом и запахом раскалённого металла. Факелы на стенах горели неровно, тени дёргались, будто пытались отползти от света.

Дверь одной из камер стояла открытой.

Внутри, прямо на полу, на коленях стоял светлый эльф со связанными за спиной руками. Мешок валялся рядом. У стены прижались друг к другу