Тень отступника - Артём Гармашов

Он провожал их взглядом. Казалось, каждый оставил внизу нечто, чего уже не сумеет забрать обратно.

На втором уровне, в узком коридоре под единственной масляной лампой, за грубо сколоченным столом сидел Ризаан.

На нём был узденский доспех — такого же покроя, какой носил Карвек. Ламелляр из чёрных пластин с серебряной гравировкой сидел по фигуре почти безупречно. Род Вашак явно позаботился о нём задолго до повышения.

Фиолетовый плащ был перекинут через спинку стула. На столе рядом с бумагами лежал шлем с обсидиановым навершием.

Только перо не соответствовало всему остальному.

Оно мелко дрожало в пальцах Ризаана, оставляя на пергаменте неровные строки. Скрип наконечника смешивался с воплями, доносившимися из глубины подземелья.

Рассвет остался далеко наверху. Сюда не проникало ни единого луча.

Нар'миир подошёл и остановился напротив.

Ризаан дописал строку, поставил точку — слишком резко, едва не прорвав пергамент, — и только потом поднял глаза.

— Пришёл? — Голос прозвучал глухо, без удивления. — Отчитывать меня? Морали читать?

Он отложил перо и откинулся на спинку стула.

— Тогда не трать времени. Я и без тебя знаю, куда опустился. Только не суди со слов тех, кто стоял за дверью.

Нар'миир не двинулся.

— Канзаф-эль слышал достаточно.

Ризаан криво усмехнулся.

— Он видел, как я вошёл. Слышал крики. Получал через окошко остывшие прутья и подавал новые. Для него всё было очевидно, — он на мгновение замолчал. — Но за дверью был я.

Нар'миир ждал. Ризаан оглянулся. Коридор был пуст. Только вдали мерно отдавались шаги патруля. Он наклонился ближе и понизил голос:

— Я обжёг каждую по одному разу. Чтобы остался след. Чтобы пахло палёной кожей. Потом велел им кричать, — он потёр пальцами переносицу. — Всем троим. Громко, без остановки. Если бы стало тихо, Кейран открыл бы дверь и закончил сам. Они это понимали, — Ризаан поднял глаза. — Следы остались. Я этого не отрицаю. Но больше я их не тронул. Десять минут стоял с прутом в руке и заставлял детей кричать, будто жгу их заживо.

Нар'миир молчал. Из глубины темницы доносились вопли. Здесь, на втором уровне, они звучали глуше, но не прекращались ни на мгновение. Он смотрел на новый доспех Ризаана. На фиолетовый плащ. На обсидиановое навершие шлема. На перо, всё ещё подрагивавшее возле чернильницы.

— Но узденем ты всё-таки стал.

Ризаан резко выпрямился.

— Я этого не просил.

— Но принял.

— А что мне оставалось? Бросить сотню Кейрану? Оставить там тех, кого ещё можно было вытащить?

Он подался вперёд.

— Ты забыл, кто учил меня смотреть дальше приказа? Не ждать, пока командир разжуёт, что делать, а самому понимать, зачем он это делает и что будет потом?

Нар'миир промолчал.

— Карвек отказался. Пятеро тарханов отказались. Красиво поступили. Правильно. Только девочек это не спасло бы. Кейран перебрал бы всю сотню и нашёл того, кто взял бы прут. А потом поставил бы его над нами, — Ризаан указал пером в глубину коридора. — Я дал ему крики и следы. Он дал мне сотню.

— И теперь считаешь, что выиграл?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Я считаю, что проиграл меньше, чем мог, — Ризаан откинулся на спинку стула, но взгляда не отвёл. — А что стало с тем тарханом, который на глазах моей десятки и гражданских силой взял под стражу Кайшера?

Нар'миир нахмурился.

— Причём здесь это?

— Устав тогда тоже был против тебя. Кайшер был моим командиром, равным тебе тарханом, а ты поднял на него руку. Потому что решил: честь Кара'Тага важнее того, что тебе позволено, — Ризаан постучал пером по столу. — Я тогда стоял и смотрел. И понял, что иногда мало исполнить приказ или красиво отказаться. Нужно самому решить, что будет после, — он наклонился ближе. — Куда делся тот тархан, Нар'миир? Тот, который видел дальше устава и не боялся отвечать за последствия?

Нар'миир ничего не ответил.

— Когда Кейран ушёл, я поднял все показания. Сверил имена, адреса, время задержания. Половина признаний развалилась сразу: одни и те же слова, одни и те же выдуманные связные. Нукеры просто записывали то, что от них хотели услышать, — Ризаан постучал пальцем по исписанному пергаменту. — Их я отпустил.

— Сам?

— Сам, — Ризаан сказал это спокойно, но пальцы сильнее сжали перо. — Если Кейран спросит — отвечу. Здесь остались только те, чьи показания сошлись между собой и с тем, что уже знало войско. Настоящие агенты Аэтель'Линда, а не ремесленники и беженцы, схваченные за цвет кожи.

Мимо прошли двое нукеров. Один смотрел только под ноги, второй прижимал к боку перевязанную руку. Ризаан проводил их взглядом.

— Ты научил меня смотреть дальше, Нар'миир. Дальше, чем позволяет устав. Дальше, чем от тебя ожидают.

Он снова повернулся к нему.

— Только сам почему-то остановился. Теперь тебе достаточно отказаться и сохранить чистые руки. А что случится после — пусть решают другие.

— Ты обжёг детей.

— Да, — Ризаан не отвёл глаз. — И благодаря этому Кейран ушёл наверх довольным, девочки остались живы, а десятки невиновных уже вышли из темницы, — он помолчал. — Я не говорю, что поступил правильно. Я говорю, что сделал больше, чем позволяли. То, чему ты сам меня научил, — голос снова стал твёрдым. Командирским.

Нар'миир смотрел на него и видел, как дрожь в пальцах прячется за ровными словами. Перед ним сидел всё тот же Ризаан — и уже уздень второй сотни.

— Ты можешь устроить мне встречу с Кутанисом? — спросил Нар'миир.

Ризаан моргнул.

— С Кутанисом?

— Мне нужна работа. Любая.

Ризаан коротко рассмеялся. В пустом коридоре смех прозвучал слишком громко и сразу оборвался.

— Зачем?

— Серый лекарь начал лечение Нира. Поднял его на ноги, но болезнь запущена. Одного посещения недостаточно. Нужны ещё. И близняшкам тоже, — Нар'миир говорил ровно, хотя слова давались тяжелее, чем хотелось. — Малис заплатила за первый вызов всем, что у неё было. Второй она не потянет. У Кутаниса должны быть свои целители или хотя бы интиты, способные их оплатить. Я готов отработать долг.

— Любой ценой?

Нар'миир не ответил сразу. Ризаан откинулся на спинку стула.

— Забавно получается. Ты пришёл сюда судить меня за то, что я перешёл черту. А сам готов на любую работу, — он выделил последнее слово. — Любую, Нар'миир.

— Кутанис не Кейран.

— Разумеется, — на губах Ризаана появилась усталая усмешка. — Кутанис не станет приказывать тебе жечь детей. Но мало ли чего потребуют обстоятельства.

— Он честный торговец.

Ризаан долго смотрел на него. Нар'миир услышал собственные слова будто со стороны. Кутанис был честен ровно настолько, насколько честность не мешала делу. Он не скрывал этого ни от